Я пробегаю пальцами по множеству блестящих хирургических инструментов, лежащих на тележке.
– Я могу попытаться вытащить маячок, не вырезая глаз.
Но Мато качает головой:
– Это опасно… у нас нет на это времени, к тому же ты не знаешь, что это за маячок. Это может быть стеклянный жучок, как тот, что я вытащил из руки, а может и вредоносный модуль, который копируется в организме, когда его пытаются извлечь. Так что единственный способ обезопасить нас – извлечь глаз целиком.
– Ты прав, – соглашаюсь я и тянусь за миниатюрными щипцами.
Издалека доносится странный грохот. Судя по звукам, это танк. Я оглядываюсь через плечо на дверь, но в коридоре не видно ни Новак, ни ее людей. Но и никаких солдат «Картакса» тоже. Вот только вряд ли мы сможем долго удерживать оборону.
Мато откидывается на спинку и вцепляется в подлокотники кресла.
– Хорошо, сейчас я подниму маску. Но будь осторожна… она все еще подключена, так что постарайся не касаться проводов. И сделай все как можно быстрее.
В блестящей черной маске отражаются лампы на потолке, а на боку высвечивается ряд значков. Затем раздается хлюпанье, она вздрагивает и медленно отсоединяется от лица Мато. Изогнутое стекло поднимается вверх, обнажая десятки черных кабелей, медленно вытягивающихся из отверстий, просверленных в его лбу. Под маской кожа еще бледнее и покрыта белым мелким порошком. Моргнув, он открывает левый глаз, радужная оболочка которого закрыта защитной линзой, а на веках нет ресниц, потому что они мешают под маской. Стекло поднимается сантиметров на пять над глазом, а затем застывает, поддерживаясь на весу множеством черных кабелей.
– Уверен? – спрашиваю я.
Он смотрит на меня, а его пальцы все сильнее стискивают подлокотники кресла.
– Я готов.
Я поднимаю миниатюрные щипцы и застываю, когда из погрузочной площадки снова доносится грохот. В коридоре раздаются шаги, но трудно понять, приближаются они или отдаляются. Я проталкиваю щипцы под маску, стараясь не задеть черные кабели. Мато инстинктивно моргает, когда металл касается его глаза. Его челюсти сжимаются, но ему все же удается собраться с силами и вновь открыть глаз. Я сжимаю изогнутый инструмент в руке, пока кончики не оказываются в паре сантиметров друг от друга.
– Я перережу зрительный нерв, – пристально глядя в потолок, говорит он. Его голос дрожит, а кожа покрылась бисеринками пота. – Сейчас… Сейчас… Хорошо, я все сделал. Вынимай глаз… Это не причинит вреда нервам.
Я медленно выдыхаю, старательно сдерживая дрожь, а затем погружаю металлические щипцы в его глазницу и сжимаю кончики.
Мато застывает и резко выдыхает. Щипцы крепко стискивают его глазное яблоко, пока я вытягиваю его из глазницы. За ним тянется тонкая ниточка зрительного нерва длиной в пару сантиметров, окольцованная сверкающими контурами. С нерва капает кровь с серебристым отливом, которая растекается по моргающему веку Мато.
– Все кончено. Я сделала это, – успокаиваю я, а затем вытягиваю глазное яблоко между извивающимися черными кабелями и опускаю на металлический поднос. Я нервно оглядываюсь через плечо, но в коридоре никого нет. – Ты в порядке?
– П-просто дай мне минутку, – заикаясь, бормочет он и крепко зажмуривается.
Символы на его маске мигают, а провода начинают втягиваться в череп, плотно прижимая стекло к коже. Мато тут же закрывает лицо руками и начинает часто дышать.
– Я с тобой, – чувствуя, как сжимается грудь, говорю я.
Мне столько раз приходилось видеть, как страдают люди, что у меня практически выработался иммунитет, но почему-то страдания Мато задевают какие-то струны внутри. Поэтому мне тут же хочется утешить его и в то же время развернуться, выйти в коридор и уничтожить «Картакс» за то, что они сделали с ним. Я подхожу ближе и сжимаю его плечо, не зная, как лучше прикоснуться к нему.
– Мне очень жаль. Все закончилось.
Его дыхание замедляется.
– Спасибо.
Мато тянется к моей руке, но тут в коридоре раздаются шаги, и он резко выпрямляется. В комнату, запыхавшись, протискивается Новак. Ее волосы покрыты пылью, а на виске кровь.
– Вам нужно уходить отсюда, – выкрикивает она. – «Картакс» высылает истребители. Вам нужно убраться подальше и остановить все это.
– Истребители? – Я с ужасом смотрю на нее. – Этого не может быть. Они не могут взорвать базу… а как же Леобен?
– Я лишь знаю, что они летят сюда, – говорит Новак. – Ты нашла маячок?
Я киваю и показываю на глазное яблоко Мато, лежащее на подносе. Новак подходит к тележке и, схватив его, засовывает в карман.