– Подожди! – кричу я, но уже слишком поздно.
Его маска тускнеет, а солдаты сбиваются с шага и падают на землю. Винтовки вылетают из их рук и отскакивают от земли. С моих губ срывается короткий испуганный вздох, когда шлем одного из солдат ударяется о камень и слетает с головы, открывая лицо женщины с зеленоватой кожей и голубыми волосами.
Это не солдаты «Картакса». Это генхакеры. Люди Новак, нацепившие украденное снаряжение «Картакса». Они просто пытались вернуться на базу.
Мато пристально смотрит на женщину, а на его лице не отражается никаких эмоций.
– Там грузовик, – обведя взглядом руины, говорит он через несколько секунд.
А затем указывает на сверкающую в лучах солнца машину рядом с полуразрушенным зданием и снова берет меня за руку, но мои ноги не двигаются. Я не могу отвести взгляда от людей, которых он только что убил.
Мато не колебался ни секунды. Похоже, ему все равно. И для этого он использовал мой код.
– Ну же, Цзюнь Бэй, – зовет он. – Нам нужно уходить. Новак сейчас сражается с «Картаксом», чтобы удостовериться, что мы уберемся отсюда живыми. Не допускай, чтобы это произошло напрасно.
Я сглатываю, стараясь подавить тошноту, и заставляю себя отвести взгляд.
– Хорошо, – выдавливаю я. – Пойдем.
Мато ведет меня через развалины к грузовику. Это потрепанная модель десятилетней давности с обшивкой из солнечных батарей. Я опускаюсь на пассажирское сиденье, пытаясь осознать случившееся. Мне казалось, что если понадобится, то смогу воспользоваться «Косой» против людей «Картакса». Казалось, что я уже свыклась с этой мыслью и не дрогну, когда придет время. Но смерть десятка людей выбила меня из колеи.
– До Энтропии примерно пять часов, – заводя двигатель, говорит Мато.
Он выворачивает руль, чтобы развернуть грузовик. Подпрыгивая на кочках, мы мчимся по руинам и выбираемся в пустыню. Я поднимаю глаза, чтобы посмотреть в зеркало заднего вида. «Комокс» приземляется недалеко от руин, и солдаты «Картакса» обступают базу Новак. Многие из ее людей сегодня умрут из-за меня. Но я не думала, что мы окажемся среди тех, кто их убьет.
– Я не знал, что те люди были генхакерами, – вцепившись в руль, выпаливает Мато. – На них была экипировка «Картакса»…
– Знаю, – успокаиваю я. – Я тоже не догадывалась об этом.
Он резко поворачивается ко мне:
– Тогда почему ты попыталась меня остановить? Это война, Цзюнь Бэй. И прямо сейчас солдаты «Картакса» убивают людей Новак. Возможно, тебе придется убивать и самой.
– Знаю, – потирая глаза, повторяю я. – Я планировала запустить «Косу» в военную сеть «Картакса», если возникнет такая необходимость, но сейчас я… я не знаю.
– Это самый разумный вариант.
Я опускаю руки на колени:
– Для кого? Я запуталась, Мато. И уже не знаю, правильно ли убивать людей.
– Раньше тебя это не беспокоило.
– В том-то и дело, – говорю я. – Думаю, именно из-за убийства людей я стерла свои воспоминания.
Он поворачивается и смотрит на меня своим единственным глазом.
– Ты о чем?
– О сигнальной башне, – объясняю я. – Мы тогда еще жили вместе. Я проводила тестирование «Панацеи», но код дал сбой и убил шестьдесят человек. Именно после этого я испугалась и стерла свои воспоминания.
Мато вновь переводит взгляд на грунтовую дорогу.
– Ты думаешь, что стерла воспоминания из-за этого?
– Ну да, – подтверждаю я.
Потому что больше ничего не приходит в голову. Я видела отчеты выполнения кода, который отправила на панели охранников в тот день, и запись того, как пыталась передать свой код Лаклану. Я была в отчаянии. Я зашла слишком далеко и сходила с ума из-за того, что наделала. Я по ошибке убила шестьдесят человек и больше не смогла с этим жить.
– Ты выбрала ту сигнальную башню не случайно, – говорит Мато, а затем вдавливает педаль газа в пол, хотя нет никаких признаков, что за нами гонится «Картакс». – Мы с тобой нашли ее вместе. Там находилась испытательная лаборатории оружия, так что те люди не были мирными жителями. Они разрабатывали трифазы, которые «Картакс» использовал во время проведения протокола «Всемирного потопа». К тому же одного из охранников ты знала и ненавидела… он причинял боль тебе и другим в детстве.
Я поворачиваюсь к нему, чувствуя, как по телу расползаются мурашки. Грунтовая дорога выходит на шоссе, петляющее по каменистой долине.
– То есть… я убила их специально?
– Ну конечно, – подтверждает Мато. – Смерть шестидесяти человек не та проблема, из-за которой ты стала бы переживать. Меня не было рядом, когда это произошло, но я знаю, что ты хотела убить того охранника. А остальных ты могла убрать, чтобы замести следы. – Он пристально смотрит на меня, скользя взглядом по моему лицу. – Последние три года я пытался понять, почему ты стерла свои воспоминания, но так и не нашел ответа. Но одно я знаю точно – это произошло не из-за чувства вины, вспыхнувшего после убийства людей.