Гарри с силой вытолкнул себя из мозга Воландеморта, и рывком сел на кровати. Сердце стучало где-то в горле, всё тело покрывал пот, а член стоял так, что к нему больно было даже прикасаться. Рывком поднявшись, и не накидывая даже куртку от пижамы, как есть в одних штанах, он метнулся в душ. Открыл на полную мощность холодную воду и, сняв пижамные штаны, шагнул под ледяные струи. Полчаса он чередовал ледяной душ с обжигающе горячим. Не помогло. Проклиная, на чём свет стоит, эту сексуальную сволочь – Снейпа, он обхватил рукой свой ноющий член и, представив перед глазами Северуса из сегодняшних «наблюдений» Воландеморта, начал резкие движения. Много времени это не заняло, но и большого облегчения не принесло. Пора было себе сознаться. Он хотел проклятого слизеринца так, что «крышу срывало». А его ночные игрища сегодня вызвали дикую смесь эмоций. С одной стороны – сильнейшее возбуждение, с другой… бешеную ревность. Да, это была именно ревность. Гарри хотелось в клочки разорвать проклятых смазливых сопляков, посмевших получать наслаждение в объятиях ЕГО Северуса. О Сезаре и своей вине перед ним он даже не вспоминал. Даже если Рон и потерпит неудачу, зеленоглазый гриффиндорец совершенно точно понимал, что между ним и Сезаром всё кончено. Ему был нужен только Сев и никто другой. А сопляки… Мерлин их упаси попадаться на его дороге. Что касается Северуса… Улыбка гриффиндорца в зеркале, походила на оскал какого-то хищника, яркие зелёные глаза сощурились и горели недобрым огнём. О-о, Северус ещё об этом пожалеет… Юный наследник Слизерина, ни капли в этом не сомневался.
Северус возвращался в Хогвардс под утро. Мерлин его знает, зачем он остался на этой вечеринке у Лорда. Ведь он прекрасно почувствовал разлитый в помещении запах афродизиака. Да даже и тогда он мог ещё долго сопротивляться его действию. Мог, но не захотел. Наверное, это было ему нужно. Несколько месяцев бок о бок с «до боли желанным», но таким недоступным для него зеленоглазым недоразумением, вымотали его вконец. Поэтому он и остался. Чтобы «спустить пар», получить удовольствие, забыть. И всё из выше перечисленного у него получилось… Кроме пункта «забыть». А в пункт «получить удовольствие» вкралась поправка «неполное». Именно поэтому, мальчишек было двое, и они были черноволосыми и смуглыми. Но, даже получая удовольствие с двумя помешанными на нём партнёрами, он видел перед собой зелёные глаза, и… чего-то не хватало. Он вымотал себя и парней, но так и не смог забыться. Сегодня было воскресенье, занятий, кроме боевых тренировок в Тайной комнате у него не было и можно было выспаться, и разобраться, наконец, в своих мыслях и желаниях. Но и выспаться не удалось. В голове по-прежнему вертелась его одержимость Поттером. И не смотря на то, что ночью он получил больше чем достаточно возможностей «выпустить пар», его всё равно тянуло к гриффиндорцу со страшной силой. Поднявшись с постели и посмотрев на часы, Северус с досадой отметил, что проспал всего лишь три часа. Но сна не было ни в одном глазу, и он решил позавтракать и отправиться в Тайную комнату пораньше, пока там тихо и никого из Хамелеонов нет. Каково же было его удивление, когда, войдя в первую комнату хранилища, он увидел «свою персональную занозу», качающимся на задних ножках стула, закинув ноги на стол и держа на коленях толстый фолиант, в руке его было яблоко, которое он весьма неаристократично грыз, слизывая текущий с губ сок. От вида этого облизывающего губы язычка, Северуса, словно током пронзило. Он, не отдавая себе отчёта в том, что делает, шагнул вперёд, шумно выдохнув. Зеленоглазое недоразумение подняло взгляд от книги, и одним ловким движением тренированного воина и квиддичного ловца, вскочило на ноги. В зелёных глазах полыхнул лютый гнев. Сев слегка опешил. Гнев. На что? И вдруг он отчётливо понял, ЗНАЕТ. И судя по всему, знает во всех подробностях. Он гордо и независимо поднял бровь и взглянул прямо в глаза мальчишке: «В конце концов, мы не пара, я ему ничего не обещал. Он сам с Сезаром…» Но лютый гнев в зелёных глазах не спадал, мальчишка почти прошипел:
- Им ты в глаза не смотрел…
Но тут же, взяв себя в руки, и нацепив на лицо и глаза непроницаемую маску, юный гриффиндорец, вежливо поинтересовался:
- Не спится, профессор?
И в этих словах нет даже тени эмоций. Перед Северусом стоял чужой холодный и высокомерный человек. На мгновение стало больно терять того доверчивого мальчишку, и он, не задумываясь, сказал:
- А вот сейчас, ты стал похож на Тёмного Лорда.
Сказал, как ударил. Парень сжался и стал ещё непроницаемей:
- Я думаю, мне стоит уйти. Не буду Вам мешать заниматься, профессор. И, боюсь, что пропущу сегодня занятия, дела, знаете ли, - и, отвесив изящный поклон, он быстро удалился.
А Северус остался стоять в хранилище Слизерина, которое разом утратило для него былую привлекательность. А в голове вдруг раздалось сердитое ворчание: «Ты идиот. Мерлин великий, и кого сейчас набирают на мой факультет?! Беги за ним, и верни, даже если придётся сделать это силой! Плюнь на гордость, он такой же, как Рик, его надо прижимать к стенке, и не выпускать, пока не остынет. Если он уйдёт в свою «раковину», ты его замучаешься доставать. Беги!»
- Нет, - Северус ответил вслух, - Этот мальчишка сам не знает, чего хочет.
«Ну-ну, ты больно взрослый… Идиот… Как я когда-то…»
Гарри быстрым шагом шёл по коридору. Куда? А Мерлин его знает! Лишь бы подальше от этого слизеринского гада. Бешенство накатывало волнами. Стёкла в окнах коридора дребезжали от вихря магии, который он излучал сегодня. Срочно хотелось побыть одному. И чтобы никого… ни друзей, ни врагов. Забыться. Взять себя в руки. Влетев в какой-то тупик заброшенного коридора на втором этаже, он с силой ударил руками по преграждающим путь камням, и ещё раз… и ещё, до крови. Уткнулся пылающим лбом в холодный камень и прошептал:
- Это сильнее меня…
Он даже не обратил внимания, что стена под его руками превратилась в массивную дубовую дверь, которая тихо открылась, ни разу не скрипнув. Просто это сейчас было место, которое он искал. Место, где никто не будет приставать с расспросами. Где можно отсидеться и зализать душевные раны. Не глядя по сторонам, парень прошёл к широкой двуспальной кровати, и упал на неё, уткнувшись лицом в подушку. С полчаса он лежал, «накручивая себя», а потом тело вдруг расслабилось, напряжённые плечи опустились, и он заплакал. Беззвучно, как привык с детства. Сколько это продолжалось, он не помнил, но, выплакав всё накопившееся разом, полностью опустошённый, мальчик заснул.