- Мерлина, ради.
Гарри весь день двигался как сомнамбула. Сказали пойти на завтрак – пошёл. На уроках отвечал автоматически, благо дело, знал всё почти наизусть. Опомнился только к обеду. Есть категорически не хотелось. Наоборот, мысли о еде вызывали страшную тошноту. Отговорившись неотложным делом, он «забился» в комнату Рика с Заром и, попросив призраков ни о чём его не спрашивать, а просто разбудить к началу послеобеденных занятий, провалился в целительный сон. Он уже не видел обеспокоенные лица всегда насмешливых призраков, и не слышал их разговор.
- Рик, история повторяется.
- Надеюсь, что нет.
- Я чувствую это. Он отгораживает себя стеной от Северуса. Что, интересно, тот ему сделал?
- Скорее сказал… Язык у декана твоего факультета как бритва.
- Ага, такой же быстрый как у тебя. Сначала ляпнет гадость, а потом думает.
- Зари, я не хочу с тобой ссориться.
- И я не хочу. Ты прости, Рик, я просто не знаю, что нам с ними делать.
- Надо поговорить с Северусом, и узнать в чём дело.
- Да, надо…
Призраки разбудили юношу за пятнадцать минут до занятия по Чарам. Он поблагодарил их, умылся, привёл в порядок одежду и убежал.
- Заметь, Зари, он не плакал. Это плохо. Слёзы – признак надежды, а у него её, похоже, не осталось.
- Ну, попадись мне Северус…, – что собирался сделать с зельеваром вспыльчивый Слизерин, осталось за кадром.
Вторая половина дня тянулась для Гарри как приклеенная. Он с трудом дождался окончания занятий. Заставил себя сделать уроки. С облегчением занялся тренировкой «АД». Боевые заклятия помогали «выпустить пар». Опомнился он только тогда, когда от его щита, сражавшийся с ним в паре Симус, отлетел на полкомнаты и с размаху врезался в стену. Чудом он отделался лишь лёгким ушибом. Хамелеоны поглядывали на него с удивлением. А Рон с Герми отвели в сторону, и тихо пригрозили отправить в «Эрн Рок» на «психотерапию», если он не придёт в себя и не расскажет, что его так раздраконило.
Взяв себя в руки, он довёл занятие до конца, полностью контролируя свою силу. А потом в тайной комнате, всё рассказал Рону и Герми.
- У него должна была быть веская причина так вызвериться, – подумав, высказалась Герми.
- Причина, причиной. А Гарри тут причём? Что он не мог сказать, что ему что-то не нравится? – Рон возмущённо посмотрел на подругу.
- Ну, ты же его знаешь? У него первая защитная реакция – сарказм. Не думаю, что он хотел тебя обидеть, Гарри.
- Рон, Герми, дело не в том, хотел или не хотел он меня обидеть. Просто, он никого не хочет пускать в свою душу. Вот спать он со мной может – это пожалуйста, а близко подпустить к себе-настоящему – нет. Значит, всё, что он ко мне чувствует – это желание. А я… Я люблю его, ребята… – получилось уж как-то совсем несчастно и жалобно. – Мне одного секса, мало. Я хочу большего. Поэтому, собираюсь держать его на расстоянии, пока не разберусь, чего же он хочет.
На этом и порешили. На ужине Снейпа не было, и для намётанного взгляда, Дамблдор выглядел встревоженным. Гарри бегом вернулся в Гриффиндорскую башню, забрался в постель, наложив заглушающие чары и «пробрался» в мысли Риддла. Он, не сдержавшись, вскрикнул, увидев, как Лорд пытает Северуса «Круциатусом», но потом мозг самозваного лорда затопила красная пелена безумия, и он уже не различал, кого пытает и допрашивает с помощью легиллименции. «Настаивать» было опасно, Воландеморт мог почувствовать вторжение, и юноша «вышел» из того, что этот маньяк называл разумом. Оставшиеся часы до отбоя гриффиндорец метался не находя себе места. Надев мантию-невидимку, он с помощью «Бродяги» переместился в зону аппарации и прождал там почти час. Никого, не дождавшись, отправился в Больничное крыло – и там никого не было. Затем он переместился в гостиную Снейпа и обыскал все комнаты личных помещений – ни следа. Тогда юноша уселся на пол возле камина и приготовился ждать. В зоне аппарации он оставил следящие чары, которые предупредили бы его, если Северус появиться. Через час он по галеону связался с Сезаром и узнал, что и в «Эрн Роке», Сев не появлялся. В голову лезли мысли одна страшнее другой. За ночь он так извёлся, что утром, посмотрев на себя в зеркало ванной, куда зашёл умыться, просто ужаснулся. Наложив на себя маскирующие чары, Гарри направился в Большой зал, с твёрдым намерением поговорить с Дамблдором, если Северус до завтрака не появится. Но он появился… Профессор Снейп, как ни в чём не бывало, сидел на своём месте за преподавательским столом. И лишь слегка усталый и более бледный, чем обычно, вид, напоминал о пытках полученных им накануне. У парня, словно гора с плеч свалилась. Он уселся за гриффиндорский стол и, делая вид, что ест, стал изподтишка наблюдать за зельеваром. Что-то в его одежде привлекло Гарри. Он не мог вспомнить, где же видел раньше мантию, в которой тот присутствовал на завтраке. В одном его не покидала уверенность – это была не мантия Северуса. Но, увидев застывшее в шоке лицо Гермионы, он вспомнил. Эта мантия принадлежала Люциусу Малфою. Всё сразу встало на свои места. И нежелание Снейпа впускать его в свою жизнь. И его ночное отсутствие после полученных ран, ни к кому-нибудь пошёл, а к Люцу. И позднее появление в Хогвардсе. Похоже, Северус вовсе не забыл свою юношескую любовь. Гарри молча сжал руку Гермионы, не решаясь другим способом поддержать её. После завтрака, он в максимально сжатых и сухих выражениях «доложил» Дамблдору о состоянии здоровья его шпиона, и ушёл.
Северус незаметно искал глазами своё Сокровище. Тот опоздал на завтрак. Стрельнув глазами в сторону преподавательского стола, Гарри расслабился. Сев прямо-таки почувствовал радость и облегчение любимого, и тут же чуть сам себя не ударил по лбу: «Он же мог всё видеть глазами Лорда. Малыш. Небось, метался по замку всю ночь. Как я мог забыть, что он всё равно узнает», – намётанным взглядом Снейп уловил следы косметических чар на гриффиндорце: «Точно не спал всю ночь. Надо будет его успокоить и попросить прощения…»
Сев очень точно уловил момент, когда встревожено-заботливый взгляд Гарри изменился. В нём проскользнули холод и осознание чего-то страшного. Приглядевшись повнимательней, зельевар обнаружил, что таким же взглядом за ним следит и Гермиона. В глазах парня и девушки был шок. Они смотрели на него как на… предателя. Попытавшись прочитать их мысли, он встретил яростную стену огня и девятибалльный шторм. Единственное, что он понял – их почему-то интересовала его одежда. Посмотрев на себя, он чуть не застонал. На нём была МАНТИЯ ЛЮЦА…
Зная то, что о нём и Люциусе знают эти двое, какой можно сделать вывод? Правильно. Однозначный. Когда он попытался встретиться взглядами с ними ещё раз, они уже были невозмутимы, как каменные изваяния. «Ну, ничего. Я найду способ с ним увидеться и всё объяснить».
Но Гарри недаром был предводителем Хамелеонов. Искусством уклонения от нежелательных встреч, он владел в совершенстве. Во время занятий по Зельям, был доброжелателен и предельно вежлив. Не подкопаешься. Теория и практика идеальные. Никакой возможности задержать незаметно после уроков. А когда студенты покидали класс, профессора всегда отвлекали вопросами его любимые слизеринцы: Драко и Блейз, или Тео и Панси. Пока ответишь… Поттера и след простыл. Такое положение продолжалось уже месяц. А тут ещё Салазар с Годриком… Призраки ему просто проходу не давали, обвинив во всех смертных грехах. Когда в конце января, команды Хамелеонов собирались провести большую операцию против Воландеморта, Северус попытался напроситься с ними. Но Предводитель Ящериц лишь очаровательно улыбнулся, одними губами, в глазах был холод морской бездны, и отказал, сославшись на опасность его разоблачения как шпиона Ордена Феникса. Когда же зельевар «припёр к стенке» зеленоглазого монстра, и потребовал обосновать отказ полностью, тот ответил:
- Хорошо, профессор Снейп. Я привык доверять своим людям. Мне известно, чего от них можно ждать. Вы же Terra Incognita для меня, я не знаю чего ожидать от Вас, – и, не дожидаясь ответа опешившего Северуса, ушёл.
Зельевар не находил себе места от беспокойства. Доброжелательный и отходчивый парень, каким он последний год считал Гарри, словно куда-то исчез, а того человека, с которым ему пришлось иметь дело последний месяц, трудно было назвать добрым и сострадательным. Вернее – не так. Он был таким по отношению ко всем, кроме Северуса. О нет! Он не принимал в штыки каждое предложение шпиона. Он просто… «держал его на расстоянии». А тут ещё Дамблдор… Директор пригласил Снейпа в свой кабинет, и после разговора о делах ордена и настроениях в стане Воландеморта, плавно перешёл на отношение поколений и, в особенности, сложности в сотрудничестве с Хамелеонами. Он бы мог, ещё долго крутится «вокруг да около», интересующей его проблемы, но зельевар сам задал ему вопрос: