- Чего ж ему прятаться? Ворюга и есть! У мене на их глаз наметанный. Только что у Рогожина брать-то, кроме пустых бутылей?
- Ворья нынче много развелось, - поддержал пастуха Смирнов. - Так и шныряют, ищут, что где плохо лежит. А как этот длинный был одет?
- Кажись, в энти, как их… джинсы! Во-во, точно. Сверху свитер… серый. Хулиганье!
- Безобразие, - с чувством сказал сыщик. - Надо в милицию сообщить. Не подскажете, откуда можно позвонить?
Мужичок опять поскреб затылок и посоветовал идти в сельсовет.
Они тепло распрощались. Пастух погнал стадо в деревню, а Всеслав отправился звонить Зыкову. Тот несколько раз переспрашивал, прежде чем до него дошло, что в Ключах обнаружен труп художника Рогожина.
Глава 9
Данилин проснулся и долго лежал с открытыми глазами, пытаясь успокоиться. Ему приснился дурной сон. Сестра Алиса уплывала от него по золотящемуся от солнца морю на спине дельфина, а он стоял на берегу, звал ее до хрипоты, до изнеможения… но она даже не обернулась в его сторону.
Придя на работу, он не выдержал и пересказал сон Лидии Петровне Гудковой, инженеру, которая работала вместе с ним над новым проектом.
- Она хочет быть самостоятельной, а ума на это не хватает, - заключил Данилин. - Нашла себе такого же несмышленого, безответственного балбеса и собирается строить с ним какие-то отношения. Денег нет, жилья нет, житейского опыта тоже нет - один дурацкий гонор. Мы, мол, сами с усами! А потом, когда набьет себе шишек, наплачется вдоволь, небось ко мне же и прибежит. Хорошо, если одна… а то и ребеночка притащит.
- Да, неприятно… - вздохнула Лидия Петровна. - Но что делать? Таковы нынешние молодые люди: они не желают никого слушать и живут как бог на душу положит. Может, это и правильно?
- Что правильно? Искалечить свою судьбу с самого начала, а потом до конца дней мучиться? - возмутился Алексей Степанович. - Отец, умирая, поручил мне воспитание Алисы. Увы! Я оказался негодным наставником.
- Не казните себя, Алексей, - сказала Гудкова. - Я вот вроде старалась и поступать обдуманно, и к мнению родителей прислушивалась, а жизнь все равно не сложилась. С мужем пришлось развестись, одна воспитываю двоих детей. Какие советы я им буду давать, когда они подрастут? Не знаю…
Данилин замолчал и погрузился в свои думы. Из головы не шла Алиса. Она уплыла от него, скрылась… Дуреха! Этот Глеб здорово заморочил ей мозги. Наверное, хочет из Серпухова перебраться в Москву. Лучшего способа, чем женитьба, для этого не придумаешь. Тьфу ты, гадость какая! И как дрянная девчонка не понимает, что ее просто используют? Ей мало, что семья пережила смерть отца, что мать на грани того же… Она решила всех доконать!
- Ну, погоди, доберусь я до тебя, - проворчал Алексей Степанович. - Никогда не бил, а на сей раз выпорю!
- Что? - спросила Гудкова. - Вы что-то сказали?
- Нет… не обращайте внимания.
Лидия Петровна с сочувствием посмотрела на Данилина. Он и в самом деле переживает - похудел, побледнел.
Алексей Степанович вспомнил, как Алиса заявила, что желает поступить на работу в модельное агентство. Он пришел в ужас.
- У нас нет модельного бизнеса! - кричал он, стоя перед ней в позе оскорбленной добродетели. - У нас бордели, где, помимо обслуживания богатых и влиятельных клиентов, девушки демонстрируют модные наряды. Ты готова по первому требованию ложиться в постель к посторонним мужчинам?
Алиса была не готова. Она заплакала и закрылась в своей комнате. Потом они неделю не разговаривали. Но речь о модельном агентстве больше не заходила, чему Данилин был несказанно рад.
Сестра наглухо закрылась от него, замкнулась в своем непонятном, взбалмошном мирке. Ну и пусть. Главное - она отказалась от глупой затеи.
Алексей Степанович посмотрел на календарь: уже восемь дней, как Алиса ушла из дома. В общем, времени прошло не так уж много…
Вчера за ужином мать сказала:
- Мы слишком давим на нее… Алиса - ранимая, чувствительная девочка.
- Мама! - взорвался Данилин. - У Алисы есть все, о чем может мечтать юная девица: отдельная комната, учеба в институте, материальное обеспечение, наше с тобой внимание. Она злоупотребляет благами, которые дает ей жизнь.
Александра Фадеевна ойкнула и схватилась за печень. Алексей Степанович побежал за лекарством. Вот так всегда! Стоит завести серьезный разговор, как матери становится плохо.
- Я хочу, чтобы моя дочь была счастлива, - всхлипнула Александра Фадеевна. - Вдруг она любит этого Глеба? Я боюсь, Лешенька… Она такая безрассудная, порывистая… начиталась книжек про любовь и возомнила бог знает что! Она может решиться на ужасный, отчаянный поступок… совершить непоправимое. Молодые не умеют ценить жизнь, они склонны к импульсивным, безумным поступкам…
- Не думаешь же ты, что они с Глебом убьют себя?! - возмутился Данилин. - Они все-таки не психопаты, не наркоманы, а нормальные люди. С какой стати им умирать? Во имя чего? Не придумывай, умоляю тебя!
- Они сделают это нам назло, - прошептала Александра Фадеевна, запивая лекарство. - Чтобы отомстить нам, причинить боль. Ужасную, невыносимую боль… Они сделают нас виноватыми в своей смерти. И мы остаток жизни проведем в своем собственном аду. Надо позволить им пожениться, Леша. Это их право, в конце концов.
- Право? Хорошо, что у них есть права! А у нас - одни только обязанности. Так? Сначала пусть получат образование, начнут зарабатывать деньги, а потом женятся, сколько им будет угодно - пять раз, десять!
Данилин вскочил, вышел из кухни, хлопнув дверью. Слова матери встревожили его сильнее, чем он мог предполагать. Алисе с ее романтическими бреднями вполне по духу идея повторить «подвиг» несчастных возлюбленных из Вероны [2]. А уговорить Глеба для нее - пара пустяков. Он так ее обожает, что готов на все, на любую вздорную выходку, которую она придумает.
Желание добраться до милой сестрички и всыпать ей как следует с новой силой овладело Данилиным. Жаль, что сейчас нет монастырей, куда можно было бы отправлять зарвавшихся девиц, чтобы они в тишине кельи и молитвах обретали смирение.
- Идемте обедать, Алексей, - предложила Гудкова, отвлекая его от невеселых мыслей. - В столовой сегодня уха и карп под майонезом. Я ужасно проголодалась.
Они спустились в столовую, поели. Лидия Петровна с удовольствием, а Данилин без аппетита. Карп и правда был недурен, но, чтобы получать наслаждение от еды, нервы должны быть расслаблены. Алексей Степанович же находился в тревоге и напряжении. Он хотел позвонить Славке, но передумал. Зачем беспрерывно дергать человека? Он и так делает свою работу.
- Ваш кофе остыл, - сказала Гудкова. - Да не терзайтесь вы так. Сколько вашей сестре лет?
- Двадцать…
- Вот видите, она уже взрослая. А к большим девочкам няньку не приставишь.
- Очень жаль, - пробормотал Данилин, допивая тепловатый кофе. - Я бы приставил. Взросление не зависит от размеров тела, к сожалению. Большой дурак - все равно дурак.
- Знаете что? - улыбнулась Лидия Петровна. - Сходите-ка вы к ясновидящей. Любая информация лучше, чем ее отсутствие.
- За кого вы меня принимаете? Не хватало еще начать бегать по предсказательницам и колдунам!
- А вы не возмущайтесь, Алексей, - не сдавалась Гудкова. - Ходят же люди, обращаются. Им помогает.
- Ну уж нет! Лучше в милицию. Отнесу фотографию, напишу заявление… пусть ищут!
Данилин не признался, что уже попросил своего друга, частного сыщика, заняться поисками сестры. Постыдился.
- Милиция искать не станет, - сказала Лидия Петровна. - У них других дел по горло. Сколько прошло дней, как Алиса ушла?
- Какая разница?.. Ладно, есть у вас знакомая колдунья? - уступил он ее натиску. - Пожалуй, стоит попробовать. Боже! До чего я дошел!
После работы Гудкова повела Алексея Степановича в ближайшее почтовое отделение. Ясновидящая работала телеграфистом. Она оказалась ничем не примечательной женщиной лет пятидесяти, с обыкновенным лицом и обыкновенными, спокойными глазами. Звали ее Полиной Владимировной.