- Ну чисто волк! - поймала его взгляд Алиса. - Так ты меня испепелишь, пожалуй, своими взглядами. Может, я пойду?
- Нет!
Глеб принялся сбивчиво объясняться ей в любви, говорить что-то о неповторимой, единственной в жизни встрече, о страсти, которой он никогда раньше не испытывал, о той запредельной, невыносимой близости с Алисой, которой нет и не будет у него ни с какой другой женщиной. Она слушала рассеянно, как кошка, лениво прикрывая свои блестящие, прозрачные глаза.
- В самом деле, Глеб? Ты все это чувствуешь? Я бы тоже хотела…
Он, обмирая от желания, целовал ее колени, а она гладила его рукой по голове, как маленького мальчика, вздыхала о чем-то своем. У нее появился свой мир, куда она не допускала Глеба. А может, он был всегда. Только Глеб, ослепленный любовью, его не видел.
В тот день, проводив Алису и оставшись один, Глеб Конарев ощутил себя человеком, у которого отбирают самое дорогое. Словно пришел злой, сильный великан и разрушает его мечты - беспощадно, весело и с азартом. Этот великан… сокрушает горы и моря, он все может, он… даже не замечает Глеба, как не замечает мурашек, ползающих в траве под его могучими ногами. У великана - пещеры, полные сокровищ, а у Глеба что? У великана - слуги, готовые выполнить любое его требование. У великана…
Глеб поразился своей малости и ничтожности, своей слабости, беспомощности перед великаном. Тот легко достигал вещей, о которых Глеб не мог и помыслить. Великан играючи щелкал пальцами, творя чудеса одно за другим. Он забавлялся. Он дразнил Глеба и смеялся над ним, погружая молодого человека в отчаяние.
- Есть ли выход? - спрашивал себя Глеб.
Он нашел единственное свое неоспоримое преимущество - великан был стар и некрасив, как любое чудовище, а Глеб - молод и хорош собой. У него есть шанс, который стоит использовать.
Судьба сыграла с Глебом дурную шутку, расколов мир на две части - ту, где великана еще не было, и ту, где он уже появился. Той самой злосчастной ночью, когда ничего не подозревающие Алиса и Глеб ехали в полупустом троллейбусе… Вот так и происходят в жизни роковые совпадения - случайности, которые на самом деле давным-давно предопределены. Кем? Чем? Загадка… которую Глеб тоже был бы не прочь разгадать.
После той ночи Алису как подменили. Она словно с цепи сорвалась, кинувшись в разверстые врата… ада, рая? Глеб не знал. Его житейская философия не простиралась так далеко. Он кинулся за девушкой, не особо задумываясь, куда может привести кривая дорожка. А то, что она таки кривая, молодой человек почувствовал сразу, как только сделал первый шаг.
Алиса, похоже, вовсе потеряла ориентиры. Она шла вперед, как безумный слепец к краю пропасти. Ее несло в лодке без весел и паруса, где единственный кормчий - жажда непознанного.
Однажды вечером Глеб устроил в снятой им квартире романтический ужин на двоих - пожарил курицу, нарезал салат, открыл бутылку красного вина. На столе горела толстая витая свеча. Алиса сидела напротив, такая же, как прежде, немного возбужденная, загадочная.
- А может быть, ничего не было? - вдруг сказал Глеб, беря ее руки в свои. - Может, мы с тобой все это выдумали? И ту ночь, и…
- Молчи, - одними губами вымолвила девушка, заливаясь румянцем гнева. - У ночи есть дочери… три мойры, фаты или парки. Они прядут нити судьбы, и спорить с ними бесполезно. Знаешь, как их зовут? Клото, Лахесис и Атропос - «неотвратимая». Последняя - самая страшная из этих божественных прях… она обрезает нить жизни…
Глаза Алисы наполнились слезами, тогда как губы продолжали улыбаться.
- Но это же сказки… - робко возразил Глеб.
- Молчи, - повторила девушка. - Слушай… Недавно мне приснился сон: три безликие серые тени сидят втроем… в углу моей комнаты; одна держит что-то наподобие веретена, другая - какой-то свиток, а третья… сверкающий нож! Она отвратительно смеется, взмахивает ножом…
Глеб наклонился и закрыл ее рот поцелуем. У Алисы слишком болезненное воображение, она может возомнить бог знает что и сама потом поверить в это. Они долго целовались, пока Алиса не отвлеклась от страшных мыслей.
- Поедешь со мной на стройку? - в очередной раз спросил Глеб. - Снимем домик в деревне… будем ходить по утрам на речку купаться. А?
По лицу девушки пробежала тень разочарования.
- Опять ты за свое? - рассердилась она. - Мне пора идти. Проводи меня.
Он молча смотрел, как она надевает на свои красивые ноги босоножки из множества кожаных ремешков.
До Медведкова они добирались в полном молчании. Алиса подчеркнуто старалась не встречаться с Глебом глазами. У подъезда она уклонилась от поцелуя, кивнула ему на прощание и скрылась за дверью.
Весь следующий день Глеб ждал звонка от нее, но Алиса так и не позвонила. Он тоже решил не звонить. К вечеру, ненавидя и презирая себя, Глеб отправился к модельному агентству. Если Алиса там, он хотя бы проводит ее - издалека, не приближаясь, - убедится, что с ней все в порядке.
Он облюбовал для себя местечко в проходе между домами, где по вечерам лежала густая, плотная тень. Отсюда прекрасно были видны двери агентства. Глеб приготовился терпеливо ждать, но Алиса вышла подозрительно рано - и не одна, а с мужчиной. Они сели в темную иномарку и укатили.
Глеб, не раздумывая, бросился ловить такси. Хорошо, что он взял с собой деньги - будет чем заплатить водителю. Ему повезло. Первая же машина приветливо распахнула дверцу: круглолицый улыбчивый паренек-шофер согласился ехать вслед за иномаркой.
- Там моя девушка, - задыхаясь от волнения, выпалил Глеб.
- Понял, братан, - кивнул водитель. - Догоним.
Они легко нашли иномарку в потоке автомобилей.
- «Рено», - усмехнулся паренек. - Не бойся, не уйдет!
Через сорок минут они поняли, что иномарка направляется к выезду из города.
- На Ярославку шурует, - обернулся водитель, блеснул в темноте зубами. - Поедем за ним?
- Если денег не хватит, заедем потом ко мне, я доплачу, - умоляюще сказал Глеб.
- Ладно, - кивнул паренек. - Хочешь посмотреть, с кем она? Дело святое… Как зовут девушку?
- Алиса…
- Красивое имя.
Паренек замолчал, стараясь в темноте не упустить «Рено». Они мчались по загородному шоссе. Встречные автомобили слепили фарами. Глеб так разволновался, что не мог толком следить за дорожными указателями - глаза застилала мутная пелена. Таксист сворачивал, чертыхался, ворчал недовольно себе под нос, но не отставал от «Рено»: его захватил азарт погони.
Наконец он сбавил скорость, обернулся.
- Дорога почти пустая, теперь близко держаться нельзя - заметят. Придется приотстать, - объяснил Глебу водитель. - Куда они, не знаешь?
Глеб, сцепив зубы, помотал головой.
- Это хуже, - вздохнул таксист. - Но ничего, попробуем не упустить. Улицы темные, хоть глаз коли…
Глебу захотелось спросить, где они, но он не смог - челюсти свело намертво. Неужели Алиса… Нет! Ему казалось, что он спит и видит страшный сон, который вот-вот кончится. Зачем Алиса приехала сюда?
Такси остановилось.
- Выходи, - сказал шофер. - Дальше ехать нельзя. Мне пойти с тобой?
Глеб, как пьяный, вышел из машины, ничего не соображая. Ревность, жгучее сожаление и боль затопили его, оглушили и ослепили. Он пошатнулся, но устоял на ногах.
- Эй, ты обкурился, что ли, братан? - глухо, издалека донесся до него голос таксиста. - Осторожнее там…
Глеб оттолкнул руку паренька и побрел вперед.
Остальное происходило для него в тумане тяжкого, непереносимого отчаяния. Кто-то невидимый вел его по темной, заросшей кустами улочке, нашел удобное для наблюдения место… сам Глеб этого не смог бы. Он потом почти ничего не вспомнил, кроме «Рено» с двумя красными огоньками сзади, вышедшей из него Алисы и подавшего ей руку… чудовища. Великан в этот раз принял другое обличье - нелепое и оттого еще более ужасное. Что за шутовской наряд? Что за трущобы вместо волшебного дворца?
У Глеба помутилось в голове…