- Устроить выставку «Этрусские тайны» - ваша идея? - спросил Смирнов.
- Моя. Я хотел, чтобы с творчеством Саввы познакомились другие люди.
- Почему вы скрыли свое имя?
- Послушайте… Я не собирался рекламировать себя, а делал это для Рогожина. При чем тут мое имя? Я дал денег, вот и все.
- Но здесь вы тоже живете под другим именем.
- Я же объяснил вам… по поводу болезни. Мне захотелось оградить себя от излишнего любопытства, от назойливости бывших знакомых. Могу я провести пару лет жизни в уединении? В конце концов, я заработал эту возможность.
Фарбин чуть-чуть повысил голос, а черты его лица приобрели твердость металла.
- Вас не удивила смерть Рогожина? - перевел разговор на другое Всеслав.
- Только в первый момент, - подумав, ответил Альберт Демидович. - Савва не дорожил жизнью. Он частенько подумывал о… том, чтобы уйти. Поэтому я не удивился, когда он… Насторожило меня одно обстоятельство - художник не доделал мой заказ. Это на него не похоже. Я попросил его сделать несколько росписей на стенах дома и… еще в одном месте. Дом он закончил, а там… остались некоторые недоделки.
- Могу я поинтересоваться, где именно?
Фарбин отвел глаза, вздохнул:
- Я обязан отвечать на ваши вопросы? Впрочем, раз вы их задаете… наверное, в этом есть смысл. Ну, хорошо. В гробнице! Савва расписывал там стены. Он смог осуществить свою давнюю мечту - и его желание совпало с моим. Я достаточно обеспечен, чтобы позволить себе некоторые причуды. Хочу иметь свою гробницу… в этрусском стиле. Вас это удивляет?
- Нет.
Сыщик не лгал. После всего, что он услышал и увидел в доме Фарбина, похожем на музей древностей, его уже ничего не удивляло. Тем более что в гробнице он успел побывать, и шокирующая новизна сего обстоятельства притупилась.
- Хотите спросить, не для себя ли я склеп приготовил? - с вызовом произнес Альберт Демидович. - Так спрашивайте, не стесняйтесь.
- Хорошо, - кивнул Смирнов. - Каково предназначение… гробницы?
- Этруски загадали потомкам множество загадок, и эта - одна из них, - спокойно ответил Фарбин. - В гробницах не всегда находят останки покойников. Там стоят вещи, готово ложе, устроен дом… но нет хозяина. Пусто…
Он замолчал и налил себе и гостю вина в стаканы.
- Пейте, господин сыщик. У вас еще есть вопросы?
Ева ходила из угла в угол, не находя покоя. Она ничего толком не успела объяснить Славке. Кто-то ему позвонил, и он умчался! А она осталась наедине со своими мыслями. Может быть, они ошибочны, а может быть…
- Если бы я хоть раз видела Алису Данилину, - бормотала Ева, меряя шагами гостиную. - Фотографии - это совсем не то! Они дают весьма приблизительное представление о том, как выглядит человек. Смирнов тоже не был лично знаком с девушкой. Как же проверить ту догадку, которая пришла мне в голову?
Она поспешно сбросила вечернее платье, натянула брюки, свитер и принялась звонить Данилиным. В трубке долго раздавались длинные гудки… Неужели никто не ответит? К счастью, мама Алисы, Александра Фадеевна, оказалась дома. Она едва говорила.
- Вы меня простите, еле добрела до телефона… совсем плоха стала.
- Мне срочно нужен Алексей Степанович! - взмолилась Ева. - Он дома?
- Нету его. На работе. Позвоните вечерком, после восьми, - прерывисто дыша, ответила Данилина.
- Вечером будет поздно. Дайте мне его рабочий телефон! Пожалуйста!
Что-то в голосе Евы расположило к ней Александру Фадеевну.
- Хорошо, - минуту поколебавшись, согласилась она. - Записывайте.
Ева так волновалась, что сломала карандаш. Последние цифры пришлось нацарапать на бумаге обломком грифеля. Она поблагодарила Данилину и сразу набрала номер Алексея Степановича.
- Слушаю…
Судя по голосу, Данилин был чем-то расстроен.
- Это Ева Рязанцева, - представилась она. - Мне нужно с вами поговорить.
- Ева! Конечно… У вас есть новости?
- Надеюсь, что да. Где мы можем встретиться?
- У меня через час обед, - сказал Алексей Степанович. - Буду ждать вас в кафетерии «Марина», прямо у остановки автобуса. Подойдет?
Он подробно объяснил Еве, как доехать.
День выдался хмурый, по-осеннему холодный. Стоял редкий туман. Деревья, тронутые желтизной, с шорохом роняли листья.
Ева торопилась. Она с трудом втиснулась в переполненный автобус, по дороге смотрела в окно, считая остановки. Ее толкали, но она не обращала на это внимания. Мысли ее витали вокруг догадки, которой суждено было либо подтвердиться, либо оказаться ложной. Волнение Евы нарастало.
Кафетерий «Марина» она нашла легко. В зале горели настенные светильники, пахло кофе и курами-гриль. Данилин сидел за угловым столиком, покрытым синей скатертью.
- Я сделал заказ, - сказал он, приподнимаясь и приветствуя Еву. - Жаркое и овощной салат. Вы не против?
Она согласно кивнула. Ей было все равно, что есть. Жаркое так жаркое.
- У меня мало времени, - извиняясь, объяснил Алексей Степанович. - Поэтому я рискнул выбрать за вас. Но если…
- Нет-нет, - поспешно сказала Ева. - Вы правильно поступили. Пока принесут еду, мы поговорим. Алиса не давала о себе знать?
За то время, что они не виделись, Данилин осунулся и постарел.
- Она как будто забыла о нашем существовании, - с горечью сказал он. - В институте начались занятия, но Алиса их не посещает. Знаете, я начинаю предполагать самое худшее…
Ева хотела утешить его, но слова застряли у нее в горле.
- А сегодня по дороге на работу я увидел Глеба, - продолжал Данилин. - Директор назначил на утро срочное совещание, и за мной прислали служебную машину. Я ехал, как всегда, смотрел в окно… и вдруг вижу - Глеб Конарев! Идет торопливо, оглядывается, будто преступник. Я попросил шофера остановиться, выскочил из машины, побежал за ним… Не догнал. Он свернул за угол и… как сквозь землю провалился! Или затерялся среди прохожих, или… в общем, потерял я его. Водитель начал сигналить, мне пришлось вернуться. Мы и так опаздывали.
- Вы уверены, что это был Глеб?
- Конечно, уверен. Я его, мерзавца, ни с кем не спутаю! - с сердцем сказал Данилин. - Задурил девчонке голову… Эх, доберусь я до него! И ведь каков лжец?! В институте мне сказали, что он где-то в Подмосковье на стройке работает. А он - нате вам! - разгуливает себе по столице. Раз в общежитие не является, значит, у него другое жилье имеется. Почему он прячется?
- Вы думаете, Алиса с ним?
- Я уже ничего не думаю, - сокрушенно вздохнул Алексей Степанович. - Устал! Все, что мог, передумал. Теперь одна надежда на Славку. Если он Алису не отыщет, придется идти в милицию, заявление писать. Только бесполезно это! Так… последний шанс. У меня страшная мысль появилась… что Алисы больше нет среди живых! Я ее гоню от себя, а она, как назойливая муха, лезет и лезет. Спасу нет! Верите - спать боюсь ложиться: закрою глаза - и вижу сестру… мертвую! Днем хоть суета, шум, гам, дела - закрутишься, отвлечешься, - а как наступает минута передышки, впору караул кричать. Дома от матери глаза прячу, отговариваюсь чем могу. Но она сама беду чует… с каждым днем тает. Все про Алису твердит - где она, когда вернется? Почему не позвонит ни разу? Что это за санаторий такой? Езжай, говорит, привези мою девочку домой. - Данилин с силой потер виски. - Сколько еще я могу ее обманывать?!
Официантка принесла заказ, и он замолчал. Ева тоже молчала, прикидывала, как лучше приступить к делу. Жаркое было вкусное, но у нее пропал аппетит. Алексей Степанович тоже ковырялся вилкой в тарелке скорее из вежливости, для поддержания компании.
- Глеб ее убил, - вдруг сказал он. - Я чувствую.
У Евы глаза стали большими, как два блюдца.
- Но… зачем ему это делать? - удивилась она. - Глеб ее любит. Он…
- Ах, оставьте, ради бога! - возмущенно перебил ее Данилин. - Любит! Ненавижу это слово! Чего только не совершают люди «во имя любви»?!