- Ахмед, - Муаз в упор смотрел на врача, - не пытайтесь меня обмануть, не советую. Лейла моя двоюродная сестра, она из Сирии, там остались ее родственники. Здесь я заменяю ее родителей. Если вы ее не любите и хотите в браке спастись исключительно от меня, то это плохое решение, предупреждаю. Впрочем, зачем так думать, надо смотреть в будущее с оптимизмом, тогда счастье всегда будет с нами.
Ахмед был поражен проницательностью инспектора, а последние слова о счастье ввели его в заблуждение. Кто перед ним: друг или враг? Где искать спасения. То, что он понравился Лейле, стало для него шансом. Он не хотел себе в этом признаваться, но все равно чувствовал, что за искренней любовью Лейлы пытается спрятать, втиснуть куда-то свой страх, замешанный на преступлении. Туран интуитивно понимал, что Муаз - палач, который, не раздумывая, уничтожит за то, что он сделал калекой его сестру. Ахмед сгорал от стыда, он его тяготил, тащил вниз, словно пловца в конце дистанции. Он разрабатывал различные комбинации, потому что был трусом и, не смотря ни на что, хотел жить.
- Муаз, я люблю вашу сестру. Что мне доказывать? Я простой врач, я не хочу произносить сейчас правильные слова. Мое сердце успокоить может только ваше решение. Надеюсь, что вы будете милосердны к нашим чувствам.
Инспектор пил чай, слушал и думал:
"Неужели в этом человеке способно соединиться добро и зло?" Чем дольше он размышлял над этим, тем больше убеждался, что это возможно. Муаз улыбнулся, а потом негромко произнес:
- Скоро наступит время, когда бури и засухи останутся позади, а мы с вами как близкие родственники будем сидеть и пить чай, рассуждая о справедливости, но пока этого не случилось, я задам вам самый последний вопрос. Скажите, доктор, вы ведь находились в Сирии, что вы знаете о незаконных пересадках органов?
Желание жить охватило Ахмеда, оно не оставляло шансов всем остальным человеческим проявлениям, таким, как честность, порядочность, искренность.
- К сожалению, Муаз, вынужден вас огорчить. Долгое время после контузии я находился на лечении, а волей Аллаха оказался вновь в Турции. Прошу вас, Муаз, дайте ответ. Я люблю вашу сестру и обещаю быть рядом с ней, чтобы ни случилось.
- Я думаю, родители Лейлы не будут против, если такой достойный человек, как вы, займет место хозяина сердца Лейлы.
Муаз говорил пафосно, но, к удивлению, правильно. Ахмед после этих слов слегка наклонил голову вперед, давая тем самым понять, что он полностью разделяет и принимает слова, сказанные Муазом.
*****
Месяц пролетел незаметно: каждый день суета, заботы, связанные со свадьбой. Очень помог Муаз, он благодаря своим связям значительно ускорил получение нужных документов в посольстве Сирии. Через три недели Лейла вошла в качестве хозяйки в одинокое жилище Ахмеда. Свадьбу омрачило одно событие, связанное с родственниками Лейлы. За неделю до торжества позвонила мама и сказала, что старшему Салук плохо, он сильно заболел и приехать в Турцию не сможет. Мама во время разговора плакала, причитала, Лейла успокаивала ее, наивно полагая, что мамины слезы - слезы счастья. На свадьбе со стороны невесты неожиданно появилось множество родственников, близких и не совсем. С ними очень умело разобрался Муаз. И только через неделю после свадебной церемонии Лейла узнала страшную весть и причину, по которой родители не смогли разделить праздник и присутствовать на свадьбе. В один из дней Муаз пришел к молодоженам. Присев рядом с Лейлой, он тихо промолвил:
- Сестренка, крепись, Саида больше нет, эти гнусные шакалы убили его, а видео казни выслали твоему отцу. Ему очень плохо сейчас, смерть Саида чуть не убила его, но он нашел в себе силы. Все это время Лейла смотрела на Муаза огромными перепуганными глазами, не в силах произнести хоть слово. Она хватала ртом воздух, неслышно всхлипывая, а потом тихо заплакала. Чувство огромного горя охватило ее. Несколько дней Лейла не могла прийти в себя. Слова участия и поддержки не помогали, только успокоительные препараты с трудом вернули ее к жизни.
Горе не приходит одно, за ним, как правило, тянется целый шлейф неприятностей. А иногда, наперекор всему, длинную колонну негатива, которая медленно, словно смакуя боль, тащит тебя по жизни, вдруг неожиданно обгоняет радость, и ты удивленно несешься с ней по широкой дороге судьбы, пытаясь сбросить и оставить далеко позади отчаянье, боль и горькие слезы. Вот и сейчас, не успели высохнуть слезы на лице девушки, как неожиданная новость вновь перевернула жизнь и все поставила с ног на голову. Лейла не верила своим глазам. Она хотела этого и боялась. Сначала думала, что виной всему жуткое психологическое состояние, и только после повторного теста она окончательно поняла, что в ней зародилась новая жизнь. Лейла уже не думала, что беспомощна и больна, она фантазировала о счастье, гоня мысли о почке. Мир казался ей светлым и теплым, однако действительность, словно темная грозовая туча, медленно выползала из своего укрытия, собираясь задать жесткий коварный вопрос:
- А как же ты, милая девочка, собираешься выносить ребенка при таком состоянии единственной почки?
Лицо Лейлы, освещенное восторгом будущего материнства, начало темнеть. И вот уже грусть, беспокойство, а за ними и тревога, искромсав настроение, заставили хозяйку убежать в спальню, где она дала волю своим слезам. Лейла все поняла, радость была преждевременной, она поторопилась, еще рано быть матерью. Для этого придется многое вытерпеть, дождаться очереди, получить то, что у нее забрали, сделав ее калекой. То, что без донорской почки она не сможет выносить ребенка не вызывало сомнений. Сейчас нет никаких шансов. Об аборте, она не хотела даже думать.
- Ахмед спасет нашего ребенка, - от чрезмерного волнения она произнесла эту фразу вслух.
Ахмед одиноко сидел на диване в гостиной, закрыв глаза и беспомощно положив руки на подушки. Из спальни раздавались негромкие всхлипывания.
Это расплата за трусость, за ложь. Он скрипел зубами от бессилия и слабости. Что он сейчас может сделать? Ничего. А что сделал? Последний поступок был самым низменным и позорным. Опять он принес Лейле несчастье. Ведь можно было не давать надежду. Он врач и понимал это намного лучше, чем Лейла.
Лейла беременна, как он мог это допустить? Что теперь делать? Выхода не было, только пустота. Время давно перевалило за полночь, а в доме Ахмеда Турана не спали. Там поселилось горе и, похоже, надолго.
- Я больше так не могу, я не выдержу. - Туран уже говорил вслух, не обращая внимания на Лейлу. - Сколько можно приносить боль другим, сколько нужно прятаться, чтобы скрыть свою сущность? - Он говорил громко, уже не стесняясь своих мыслей и слов. - Надо прекратить это все, хватит топтать чужие чувства и любовь. Почему я смалодушничал? Почему не прыгнул с моста? Неужели я трус, который не может достойно уйти из жизни? Решено, вторая попытка будет последней. Только надо закончить все дела и уйти без долгов.
*****
- Карл, я тебя не узнаю, ты становишься писателем. Твой доклад сорвет бурю оваций. Получишь мировое признание и навсегда забудешь своего скромного друга Зигмунда Хоффмана. Поклянись, Карл, в вечной дружбе, и я тебя отпущу с миром.
- Профессор, лететь в Стамбул совершенно не хочется, но напомнить им о своей позиции придется, тем более, что там будут специалисты из спецслужб. А как вам название конференции "Нетрадиционные методы получения информации"? Я думаю, что доклады на конференции опять плавно перейдут в дискуссию о том, можно ли считать свидетельскими показаниями информацию, полученную под действием гипноза и психотропных веществ. Зря смеетесь. Я ваш искренний и верный поклонник. Вы стоите перед выбором - ехать или нет. Оставайтесь, я сам постараюсь доказать этим господам, что вторжение в сознание с помощью гипноза допустимо в исключительных случаях. Когда свидетель или пострадавший в силу определенных обстоятельств потерял память, на помощь может прийти специалист-гипнолог. Но работать с обвиняемым можно только в том случае, когда необходимо сто первое подтверждение его вины. Если дактилоскопическая, баллистическая и прочие экспертизы были проведены и имеется результат, тогда и допрос под действием гипноза как уточняющего свидетельства может рассматриваться и приобщаться к материалам расследования.