Проводя мои летние месяцы в детстве с мамой в фамильном имении в Литве, я наслушался преданий о прошлом, вошел в уклад стародавней жизни с прислугой и садом, ощутил всю прелесть старинного поместья, чудом сохранившегося в советскую эпоху, вероятно, оттого, что поздно Виленский край вошел в состав громадного СССР.
Мой дед учился в Варшавском военном училище, был офицером императорской армии и служил в 1910-е годы в Майкопе на Северном Кавказе по лесному ведомству. Во время Первой мировой войны дедушка встретил на фронте мою бабушку, и в канун революции они обвенчались и очутились в Москве, где воспитывалась моя бабушка.
После революции, когда Виленский край отошел к Польше, нашим соседом по имению был маршал Пилсудский. Рядом же, в имении Маркучай, до 1906 года жил младший сын великого русского поэта Григорий Александрович Пушкин со своей супругой, виленской помещицей Варварой Мельниковой. Григорий и Варвара Пушкины часто принимали в своем просторном доме маминого дядю Дмитрия Гулевича с супругой. Подумать только — мама моя находилась на расстоянии двух рукопожатий от самого Пушкина. Это наложило на всю ее жизнь поэтический отпечаток: поэзию она обожествляла, Пушкина знала наизусть. Мне трудно оценить, что же больше всего мама любила — цветы или поэзию?
Наше имение в Павильнисе, законно возвращенное ныне семье Гулевичей, славилось лучшими розами в крае. Дом и сейчас, как прежде, утопает в зарослях столетней сирени и жасмина. Огромные липы создают живую изгородь нижнему саду. Свою версию зимнего сада мама пыталась создать и в московской квартире на Фрунзенской набережной, выращивая всевозможные сорта южноафриканских фиалок, восковой плющ и замечательные вьющиеся растения.
После революции у дедушки и бабушки Гулевичей родился первый ребенок — Дима, старший на несколько лет брат мамы. Он стал полковником, большим спортсменом, судьей и тренером ЦСКА по дзюдо. Единственная дочь его, Елена Хлевинская, — академик и хозяйка Школы бизнеса и экономики.
Дедушка Илья Герасимович Гулевич очень тяготился большевистским режимом и дважды пытался бежать из Страны Советов в Польшу — то северным путем, то через Маньчжурию. Правда, из этого ничего не вышло.
Мама жила маленькой девочкой в Москве 1920-х годов в Лефортове. Она часто бегала с подружками в деревянный «мамзалей» на Красной площади, пока не построили нынешний из камня. Была честной советской пионеркой 1930-х годов. Училась в школе вместе с Юрием Никулиным, играла в теннис с Николаем Озеровым, занималась в танцевальном кружке Дома пионеров с Мартой Цифринович, ставшей ее подругой на всю жизнь. Война застала маму в Артеке, который вместе с отдыхавшими в нем детьми был эвакуирован на Алтай, в Белокуриху. Ныне это знаменитый горный курорт, славящийся воздухом, водами, кизилом и ежевикой. Дружбу с теми пионерками мама сохранила на всю жизнь.
После снятия осады Москвы мама вернулась в столицу и, желая служить Родине верой и правдой, решила стать авиатором и поступила в Московский авиационный институт — МАИ. Модно тогда это было! Но сердце ее, увы, не лежало к этому. Театр влек ее неутолимой жаждой большого искусства.
Как раз в военное время в Москве единственный из двух живых основателей Художественного театра Владимир Иванович Немирович-Данченко в своей гостиной в тихом переулке между улицами Горького и Пушкинской задумал создать Студию Художественного театра. Идея эта была для МХТ не новой — еще в начале века Художественный театр создавал актерские студии, откуда вышли и Михаил Чехов, и Ольга Бакланова, и Григорий Хмара.
Ко времени войны Художественный театр остро нуждался в молодняке, и вот почему в историческом здании в проезде Художественного театра (ныне снова Камергерский, как при Станиславском и Чехове), дом 3а, открылась Школа-студия МХАТ, руководителем которого стал бывший секретарь К. С. Станиславского Вениамин Захарович Радомысленский.
Учеба в Школе-студии была для мамы манной небесной. Общение с замечательными актерами старой школы — Качаловым, Лиговцевой, Тархановым и Москвиным дало этому первому выпуску 1947 года особую закваску, которую теперь уже не повторить, потому что словами объяснить ее невозможно. Материальную культуру маме преподавал бывший директор Эрмитажа Сергей Тройницкий, манеры — княжна Волконская, историю театра — Дживелегов. Именно в стенах Школы-студии, своей альма-матер, мама познакомилась с будущим первым мужем, однокурсником Виктором Карловичем Франке-Монюковым. Впоследствии он стал не только режиссером, но и замечательным педагогом Школы-студии МХАТ, создателем Нового драматического театра в Москве, взрастившего целую плеяду знаменитых московских актеров.