«Театр — это живое искусство», — часто говорил папа. Всегда памятуя об этом, он воссоздал в безликой социалистической стране особый тип театральных декораций, истоки традиций которых уходят в глубь XIX века. Он обожал Россию и ее замечательное, великое прошлое. И он сумел передать современникам эту любовь к людям и их одеждам, изысканным интерьерам, усадебной и столичной архитектуре и поэтичным пейзажам России XIX века и заставил зрителей своих спектаклей любить ушедшее время и страдать о нем. И вот его трепетные прочтения Гоголя, Тургенева, Островского, Достоевского, Толстого, Чехова и Горького стали хрестоматийными и непревзойденными. Секрет его таланта хранился, на мой взгляд, в той замечательной большой и традиционной русской культуре, которую передали ему по наследству его родители. Воспитанием, примером и поощрением.
Мой папа был совершенным продуктом царской эпохи. Он родился 11 января 1911 года (29 декабря 1910 года по старому стилю) в Самаре в семье статского советника и инспектора императорского судоходства по Волжскому и Симбирскому бассейнам Павла Петровича Васильева. Одновременно мой дед занимал должность начальника судоходного надзора на участке от Сызрани до Симбирска. Моя бабушка Нина Александровна была дочерью тульского генерала, героя Плевны, изобретателя нового вида ружья для царской армии, отставного надворного советника Александра Павловича Брызжева, скончавшегося в 1908 году. Нина Александровна родилась 13 июня 1884 года в Одессе и была близка морю, духу портовой жизни.
Родители моего папы были честными и добрыми людьми, влюбленными в искусство театра. Они венчались 16 июля 1907 года в Севастополе, на Корабельной стороне, где прошло детство моей бабушки. Поручителями (эквивалент современных свидетелей) с дедушкиной стороны были коллежские секретари Борис Евгеньевич Раздольский и Владимир Иоаннович Фомин, а со стороны бабушки — врач Александр Александрович Козловский и потомственный дворянин Станислав Иоаннович Годецкий.
Ко времени переезда в Самару, в 1910 году, моему деду было 34 года. Он родился в Мотовиловке под Киевом в 1875 году, жил с семьей в Казатине и учился в Киевском университете, на юридическом отделении. В Самаре многое привлекало его — казенный колесный белый однотрубный пароход «Александр», значительное жалованье, казенная же дача «Пост» на Волге с большим домом, службами, фруктовым садом и огородом, купальней и лодками.
Предком моего папы был знаменитый морской министр Екатерины Великой Василий Яковлевич Чичагов. Дедушка, Павел Петрович Васильев, был сыном дворянки Ольги Васильевны Чичаговой, воспитанницы Киевского сиротского института, жившей в Воронеже, потом в Москве и на Украине и скончавшейся от чахотки в Ментоне, возле Монте-Карло в 1892 году. Ее отцом был генерал Чичагов, а мужем — Петр Петрович Васильев, ревизор движения на императорских железных дорогах.
Наш род Васильевых берет свое начало от семьи купцов второй гильдии — от почетного гражданина Коломны Петра Павловича Васильева, бывшего начальником 1-го отделения по движению Московско-Курской железной дороги в 1869–1874 годах. Ольга Васильевна Чичагова венчалась с моим прадедушкой в Туле в 1869 году, там они и начали свою семейную жизнь. У них было шесть детей. Старший, Алексей Петрович, родился в 1870 году, второй, Георгий Петрович, — в 1873-м. Мой дедушка, Павел Петрович, родился в 1875 году, его сестра Наталья Петровна — в 1877-м, Екатерина Петровна (впоследствии — супруга художника Михаила Нестерова) — в 1879 году; а последней была Ольга Петровна, родившаяся в 1886 году. Вся эта большая семья жила в собственном особняке в Казатине, на Украине. Овдовев, Петр Петрович вышел в отставку в 1907 году и переехал жить в Умань.
Мой дедушка, Павел Петрович Васильев, окончил Морской корпус в Петербурге, некоторое время служил в военном флоте и вышел в отставку по семейным обстоятельствам. В свободное время он увлекался пением, был драматическим тенором-любителем с голосом редкой красоты и силы. Он был регентом хора в Самарской женской гимназии, а бабушка принимала участие в любительских спектаклях. Ее излюбленным жанром была мелодекламация, столь модная в эпоху модерна, с ней она выступала на благотворительных концертах, публичных вечерах, в госпиталях, о чем свидетельствуют программки, сохраненные семьей. Бабушка часто репетировала дома при закрытых дверях — и дети запомнили это. Запомнили и то, что «рожденный ползать летать не может».
Чтение было любимым занятием в доме Васильевых, где религиозно уважали русский язык и литературу, боготворили книгу. Бабушка учила своих детей читать и писать задолго до школы, помогала запоминать стихи и молитвы, чтобы знать их на память. Обучала петь «Боже, царя храни!». Впоследствии папа учил этому старинному гимну и меня, а когда я ребенком сказал, что мелодия очень трудна, папа ответил: «Не трудная, а народная, для русского народа сочиненная!» В семье Васильевых был культ Дома Романовых, об этом пишет мой дядя в своих воспоминаниях. В январе 1913 года детей возили смотреть иллюминацию по поводу 300-летия Царского Дома.