Она была неудержимым жизнелюбом. А в жизни нашей, суетной и банальной, быту она предпочла Высокое. И этим Высоким было для нее искусство, театр — храм, которому она служила, который она боготворила, жрицей, весталкой которого она была.
Бабушка моя Мария Рылова родилась в 1892 году в деревне Карачи Вятской губернии. Шести недель от роду она потеряла своего отца и была отдана на воспитание в семью адвоката Игнатовича. Окончила двухклассное сельское училище, а затем училась в женской гимназии в городе Малмыже Вятской губернии. По окончании гимназии в 1911 году бабушка проработала год учительницей в сельской школе. Затем, в 1913 году, поступила на медицинский факультет Высших женских курсов в Москве. В Первую мировую войну бабушка ушла сестрой милосердия на фронт. У мамы сохранились фотографии — бабушка в платье сестры милосердия с красным крестом на фартуке. В 1919 году бабушка служила врачом эвакогоспиталя, а уже в мирное время поступила в аспирантуру. Будучи доктором-гинекологом, Мария Григорьевна служила старшим инспектором управления родильных домов и женских консультаций Министерства здравоохранения и принимала участие в создании в СССР первых женских консультаций, за что получила ордена Ленина и «Знак почета».
Дедушка, инженер лесного ведомства, Илья Герасимович Гулевич был родом из Молодечно в Западной Белоруссии. Дворянский род Гулевичей происходит из Великого княжества Литовского, откуда в начале XVI века они переселились на Волынщину. В 1980-х годах, встретив своих родственников во французском городке Монталимар, мама узнала подробнее об общих предках. Так, в XIX веке один из Гулевичей, генерал-майор, был помещиком на Брянщине, владельцем замечательного ампирного дворца в Мирковых Утах, доныне сохранившегося. Другой Гулевич отличился в Отечественную войну 1812 года, и его портрет висит в галерее героев в Эрмитаже. Одна из очень дальних маминых родственниц, графиня Толстая, урожденная Гулевич, была даже гостьей на знаменитом балу 1903 года в Зимнем дворце, где все костюмы — императора и императрицы включая — были боярскими. Герб рода Гулевичей — щит с вилами, над которым расположена рыцарская нога, создан, очевидно, в XVI веке.
Дед мой по маме, Илья Герасимович, — потомок бедной ветви этого старинного шляхетского рода. Его родители имели четырех детей и жили скромно, но сумели дать им хорошее образование.
Часть семьи Гулевичей, не вынеся невзгод большевистской революции, подалась на Восток, в Сибирь, затем в Благовещенск. Оттуда в Харбин, Шанхай и в Австралию, где до сих пор у нас несколько десятков родственников, причем некоторые на маму и внешне похожи. Я встречал их во время моей работы на этом континенте, а мама, увы, никого из них не видала, только слыхом слыхивала о них.
Дед Илья Герасимович вырос в Вильно, где его старший брат Митя был инженером, а потом и казначеем железной дороги. Вместе построили дом в предместье Вильно Павильнисе. Оно располагается напротив горы Бельмонт, окрещенной так Наполеоном во время кампании 1812 года, когда его армия разбила там бивуак. Выбрали братья Гулевичи для дома просторное имение помещика Миллера, называвшееся «Кривой погурек», купили частями землю и стали строить деревянную усадьбу в стиле классических дач чеховского времени — с большим вишневым садом. Двухэтажный дом с застекленной верандой, воздушным мостиком на второй этаж, уютной ковровой и бамбуковой мебелью, с кружевными ламбрекенами, с Брокгаузом и Ефроном, с печками, одну из которой Гулевичи прозвали «Черной Салли» из-за темных ее изразцов в стиле сецессион, был построен между 1906 и 1912 годами. Может, из этого дома произросло пристрастие мамы к стилю модерн, которому она оставалась верна всю свою жизнь. В духе начала века она предпочитала сиреневый, серый, фисташковый и коричневый цвета, даже носила особенную прическу с пучком на затылке, как тогда было модно.
Супруга брата дедушки, Мария Андреевна Ященко-Гулевич, была преподавательницей женской гимназии в Ковно. Тетя Маруся стала для мамы любимой тетушкой, а для меня — единственной из бабушек, которую я знал. Она пекла хворост, пироги с брусникой и раскладывала пасьянсы — особенно «Могилу Наполеона», глядя при этом занятии через окна низенькой верандочки в цветах на наполеоновскую гору Бельмонт. И мама полюбила на всю жизнь пасьянсы, предпочитая всему их множеству ту же «Могилу Наполеона», а также «Шифрованную телеграмму» и «Дам в плену».