Возможность искусственно, в том числе путем воздействия на определенные мозговые структуры через вживленные электроды, влиять на состояние эмоциональной сферы, а также известная зависимость от эмоций мышления и поведения людей побудили некоторых ученых, писателей, общественных деятелей с осторожностью смотреть на эксперименты с вживленными электродами. Возникает опасение, что наука нащупывает пути возможного воздействия, с помощью технических средств, воли одних людей на эмоции, мысли и действия других. Это, видимо, в принципе возможно, так как "уже сейчас, - пишет Дельгадо, - мы можем путем прямого электрического раздражения мозга искусственно вызывать множество различных реакций, начиная от движений и кончая эмоциями и мыслями".
Метод вживления электродов позволяет не только влиять на деятельность мозга, но и регистрировать обусловленные функцией отдельных участков мозговой ткани биотоки, которые после усиления фиксируются в виде графических изображений на бумаге - электроэнцефалограмм. Последние с помощью счетно-вычислительных машин подвергаются анализу и служат основанием для определения характера происходящих в мозгу физиологических процессов. Сейчас уже получена возможность выявлять специфику электроэнцефалограмм при некоторых видах работы мозга, например при восприятии контуров предмета, запахов, при выполнении двигательных актов и т. д.; ведутся также исследования, направленные на определение электрических эквивалентов различных видов высшей психической деятельности. Это в перспективе сделает возможным не только обеспечивать направленность функций мозговых структур, но параллельно и контролировать (опять принцип обратной связи!) результативность оказываемых влияний.
Увлечение данными о высокой функциональной значимости глубинно расположенных мозговых структур для психической деятельности не обошлось без курьезов. Так, крупный канадский нейрохирург У. Пенфилд выдвинул мнение о том, что срединные структуры мозга на уровне верхних отделов мозгового ствола и межуточного мозга составляют так называемую центрэнцефалическую систему, которой им приписывалась ведущая роль в интеграции деятельности коры больших полушарий. Как считал одно время Пенфилд, именно центрэнцефалическая система организует всю работу мозга. И если, к примеру, человек должен осуществить какое-то действие, то эта система направляет импульсы к тем областям коры, в которых хранятся инструкции для нужной в данный момент формы поведения. Прекращение потребности в действии сопровождается прерыванием потока импульсов из центрэнцефалической системы в кору. Таким образом, все осмысленные поведенческие реакции, а также сложные интеллектуальные процессы, включая планирование действий, оказываются в зависимости от функции прежде всего небольшой территории мозга, да к тому же еще и состоящей из слабо дифференцированных нейронов, обеспечивающих конвергенцию потока нервных импульсов.
Теория Пенфилда о центрэнцефалической системе не получила подтверждения и в настоящее время уже может рассматриваться как одно из заблуждений, ставших достоянием истории нейрофизиологии.
Однако исследования влияния глубинно расположенных структур лимбико-ретикулярного комплекса на состояние психических функций оказались весьма продуктивными и обогатили науку и медицинскую практику. В разработке этой проблемы приняли активное участие многие советские ученые, и среди них Н. И. Гращенков, Л. П. Латаш, А. М. Вейн, Э. И. Кандель, И. Н. Дьяконова и большой коллектив сотрудников Института экспериментальной медицины АМН СССР во главе с Н. П. Бехтеревой. Исследования физиологии глубинно расположенных отделов мозга многое дали для разработки проблем сознания, сна и бодрствования, активности психических процессов, лежащих в основе интеллектуальной деятельности, в основе разума. Глубинные структуры играют важную роль и в проведении чувствительных импульсов, направляющихся из рецепторных аппаратов на периферии к коре больших полушарий. Роли чувствительности в формировании высших психических функций мы и посвятим следующую главу.
Ощущение и восприятие
В интеллекте нет ничего, что вначале не было бы дано в ощущениях.
"От домоседства ум не разовьется", - говорил один из шекспировских героев. Прав ли он? Пожалуй, в основном прав, потому что для развития интеллектуальных возможностей человека необходим приток информации. Во времена же В. Шекспира не было технических средств информации, а книги представляли собой большую редкость. Для развития ума были необходимы личные впечатления, надежный приток которых мог дать только активный образ жизни, и прежде всего поездки, путешествия. Английский математик и философ А. Уайтхед пишет так: "Для развития и сохранения культуры особое значение имеют приключения". О правоте этих слов свидетельствуют жизнь и деятельность Ч. Дарвина и Н. Н. Миклухо-Маклая, М. Горького и Э. Хемингуэя, О. Ю. Шмидта н Тура Хейердала. Известно, какое большое значение имели путешествия для обогащения их новыми знаниями, впечатлениями, ведущими к рождению научных идей, созданию художественных произведений.