При поражении структур гиипокампова круга нарушается запоминание всех видов сообщений, независимо от их модальности, тогда как возможность оперировать ранее закрепившейся, в памяти информацией сохраняется. Это позволяет подвести физиологическую базу под давно известное психологам представление о кратковременной памяти. Некоторые исследователи считают ее следствием нейродинамических процессов в форме многократной циркуляции (реверберации) нервных импульсов по замкнутым нейронным кругам, происходящей в структурах главным образом гиппокамповой области височных долей мозга.
Память на этом этапе весьма ранима, и если в период закрепления (консолидации) следа мозг подвергается экстремальным воздействиям, нарушающим течение нейродинамических процессов в нем (электрошек, черепно-мозговая травма и т. п.), то информация, которая еще не успела закрепиться в мозгу, не оставляет следа. Таким образом может быть объяснено выпадение памяти на события, непосредственно предшествовавшие травме, скажем, у людей, попавших в автомобильную катастрофу. Информация, которая уже успела пройти стадию консолидации, или, как говорят, перешла в долговременную память, после такого рода травмы обычно не исчезает.
Забывание недавних событий может быть объяснено и с точки зрения теории интерференции, согласно которой оно есть результат не распада еще не успевшей сформироваться энграммы, а следствие отвлекающего действия последующей информации, особенно если она более значима для человека, чем предшествовавшая ей. Был предложен очень простой опыт, который каждый может провести на самом себе. Нужно запомнить три любые буквы и воспроизвести их через 18 секунд. Это ни для кого не составит труда. Но сделать это оказывается весьма если в промежутке между запоминанием букв и их воспроизведением вы должны будете осуществить умственную работу, скажем, быстро отнять от произвольного трехзначного числа по тройке. Складывается впечатление, что новое задание как бы вытесняет из памяти предшествующую информацию и она забывается.
Отсутствие общепризнанного нейрофизиологического объяснения механизмов памяти побудило искать расшифровку их на уровне биохимических представлений. Успехи в изучении путей передачи наследственной информации, носителем которой, как теперь известно, являются нуклеиновые кислоты (ДНК и РНК), позволили предположить, что и в формировании индивидуальной памяти имеют значение изменения в РНК и в образующемся на молекулах РНК белке.
Проведя исследования в этом направлении, шведский ученый Хиден обнаружил, что в мозгу экспериментальных животных в процессе их обучения увеличивается количество РНК. По гипотезе Хидена, под влиянием возбуждения в молекулах РНК возникают структурные изменения и в результате формируется новый по составу белок, который и определяет материальный след, отпечаток закодированного опыта. Когда организм подвергается воздействию аналогичных раздражителей, они как бы активируют этот белок, и в результате происходит их опознание.
Работы Хидена положили начало целому потоку новых исследований. Возникла гипотеза, согласно которой изменения в системе "РНК - белок" определяют сохранение опыта, являясь таким образом основой памяти. В пользу этой гипотезы приводились факты нарушения запоминания экспериментальными животными, которым перед опытом вводился фермент, снижающий содержание РНК, и указания на то, что уменьшение РНК в мозгу возникает при электрошоке, ведущем к выпадению из памяти определенного отрезка времени, а также при торможении искусственным путем синтеза РНК в организме. В результате появилось представление, что память может быть улучшена введением в организм РНК с пищей.
Казалось бы, была найдена почва, способная взрастить новые идеи. И действительно, они стали расти как грибы, причем, к сожалению, не только пригодные к употреблению. Прародителем этих идей можно считать американца Д. Мак-Коннелла. Он выработал условный рефлекс у червей планарий, потом растолок пару из них и скормил необученным их сородичам. Как утверждал экспериментатор, после такого "обеда" последние "умнели" и уже без специального обучения как будто бы усваивали опыт своих жертв, добывавших его "в поте лица своего" в процессе "обучения". Сами собой напрашивались далеко идущие выводы: вместо того, чтобы учиться, достаточно съесть ученого - этак рассуждая, можно было договориться до возрождения каннибализма. Назревала сенсация.