Кстати, способность к забыванию - это тоже благо. Некоторые ученые считают, что объем информации, которую человек может удерживать в памяти, ограничен. Тогда, следовательно, должен быть механизм, который исключил бы ее перегрузку. По этому поводу известный советский хирург и кибернетик Н. М. Амосов говорил: "Очень хорошо, что человек многое забывает и его мозг освобождается для восприятия новых знаний". Нередко забывается то, что мы перестаем считать для себя нужным. Может быть, поэтому завершение работы и снижение в связи с этим интереса к ней подчас ведут к тому, что забываются связанные с ней мысли и события.
Следует отметить, что и запоминание, и вспоминание, и забывание могут быть сознательными и подсознательными, то есть совершаются как по нашему желанию, так и независимо от пего, даже вопреки ему. Иногда, особенно если воспоминания связаны с событиями большой эмоциональной значимости, они приобретают навязчивый, неотступный характер. Так, могут не давать человеку но- коя воспоминания о неблаговидном, постыдном поступке, о совершенном преступлении. Навязчивое воспоминание о содеянном преследует, например, Бориса Годунова:
...Итак, память играет исключительно важную роль в нашей психической деятельности. Она во многом предопределяет содержание наших мыслей, наши творческие возможности. Недаром древние греки богиню памяти Мнемозину считали матерью девяти муз, символизирующих науки и искусство.
Многие талантливые и гениальные люди обладали хорошо развитой памятью различных видов. Есть свидетельства, что Александр Македонский и Наполеон Бонапарт помнили в лицо и знали имена многих своих солдат.
В. Моцарт и С. В. Рахманинов обладали феноменальной музыкальной памятью. Вместе с тем такие выдающиеся личности, как Ч. Дарвин и А. Эйнштейн, В. Скотт и Ф. М. Достоевский, достигли громадных успехов в научной или литературной деятельности, имея в общем-то ординарную память.
Автор знаменитых "Опытов" французский философ Мишель Монтень так высказывался о своей памяти: "Я не нахожу в себе ни малейших следов ее и не думаю, чтобы во всем мире существовала другая память, столь же чудовищно немощная". Заявление, конечно, шуточное, по в каждой шутке есть доля правды. Жан-Жак Руссо в "Исповеди" также сетовал на плохую память, которая не давала ему возможности "затвердить наизусть и шести стихов".
И в то же время феноменальной "механической" памятью, позволяющей запоминать и свободно воспроизводить массу фактов, обладают подчас люди, не способные отдифференцировать их по значимости и осознать логическую связь между ними. Эти факты тогда вспоминаются "не к месту", загромождают собой первый план интеллектуальной сферы, становятся навязчивыми. Такая память не способствует продуктивности мыслительных процессов, а подчас и снижает эффективность мышления.
Дело в том, что память и интеллект далеко не всегда прямо пропорциональны друг другу. У человека может быть феноменальная механическая память, однако способность к логическому мышлению оказывается слабой, к тому же иногда отсутствуют необходимые для продуктивной работы заинтересованность, целеустремленность, воля.
В свое время психолога А. Р. Лурия поразила память мнемониста Шерешевского, и ученый подробно изучил и описал особенности психической деятельности этого необычного человека. Его сознание было постоянно загружено фактами и побуждаемыми ими яркими ассоциациями. Это мешало ему реально оценивать текущую ситуацию, нарушало целенаправленность мышления, делая его хаотическим. Шерешевский осознавал, что наделен исключительной памятью, пытался найти ей наиболее достойное применение, но, не имея ни к чему настоящего интереса, менял профессии, ничего не достиг и умер, по общему признанию, неудачником.
Существование грани между памятью и интеллектом общеизвестно. Иначе как можно было бы понять афоризм Ларошфуко "Все жалуются па свою память, и никто не жалуется на свой ум". Эту грань четко дифференцировал И. Кант, который был убежден, что память и мышление состоят в весьма отдаленном родстве, и заявлял, что ни в грош не ставит тех, кто "хранит в голове груз книг на сто верблюдов", но при этом лишен "способности суждения".