"Очеловечивание" Камилы происходило с большим трудом. Лишь через два года она кое-как научилась стоять, через шесть лет - ходить, однако, если нужно было перемещаться быстрее, она передвигалась как четвероногое существо. Особенно медленно шло обучение речи. Через четыре года она знала всего лишь шесть слов, а через семь - сорок пять. К этому времени девочка перестала бояться людей, стала пить из стакана. К 17-18 годам умственное развитие Камилы было как у обычного четырехлетнего ребенка.
Совсем недавно в печати появилось сообщение, что сейчас в Гвинее-Бисау в школе-интернате воспитывается ребенок Уморе Рубильди, которого в возрасте 9-10 лет обнаружили в джунглях в стае обезьян. Он был абсолютно дик, его поведение по сути дела ничем не отличалось от обезьяньего. Благодаря хорошему слуху, зрению, памяти, способностям к подражанию, а главное, повышенному вниманию к нему педагогов ребенок усвоил человеческие манеры: научился ходить, принимать пищу, сидя за столом, и т. п. После нескольких лет целенаправленной работы учителей ребенок стал понимать обращенную к нему речь, при этом непонимание смысла многих слов он компенсирует хорошей ориентацией в интонационной структуре. Развитие активной речи происходит значительно труднее, и пока что Уморе лишь с трудом произносит отдельные слова. Письменная речь и арифметика ему до сих пор не даются вовсе.
Итак, человек становится личностью, только воспитываясь в обществе людей. Это весьма очевидное и уже не единожды нами обсуждавшееся положение не так-то просто было увязать с религиозными представлениями о бессмертной душе. Как объяснить ее "беспомощность" и "бессодержательность", если она сама по себе есть воплощение разумного? Теологи вынуждены были, делая уступку неопровержимой действительности, вести речь о том, что "душа лишена врожденных идей, кроме идеи бога, и все ее знания имеют источником чувственные восприятия" (Арнобий).
Таким образом, казалось бы, все человеческое в нас - результат обучения, наблюдений, знаний, опыта, приобретаемых в течение жизни. Но правильным ли будет такое утверждение? Не вызывает сомнения, что без воспитания в человеке не проявятся человеческие качества. Однако, как мы уже убедились, животное, даже если оно живет среди людей, остается животным. Значит, воспитание может сформировать человека как личность только в том случае, если предметом этого воспитания является биологическое существо, которому свойственны врожденные, унаследованные от родителей и более отдаленных предков задатки свойственной людям психической деятельности. Если же ребенок при рождении был лишен этих задатков, то в процессе воспитания у него не могли бы проявиться свойственные человеческой личности способности. Такое воспитание можно было бы уподобить работе фотографа, заснявшего красивейшие пейзажи или ценную документацию на фотопленку, на которую ранее не был нанесен светочувствительный слой.
Однако и у людей врожденные задатки неидентичны, они тоже наследуются. Но не так, как форма носа или уха, разрез глаз или группа крови. Унаследованные нос или ухо сформируются сами по себе, а вот чтобы проявились унаследованные способности к физике, живописи или музыке, надо чтобы человек в процессе воспитания имел хоть какую-то возможность заниматься ими. А если такой возможности нет вовсе? Тогда, вероятно, и врожденные способности и даже высшее их проявление - талант - могут оставаться нераскрытыми. И кто станет утверждать, что в описанном Коннором человеке-медведе не погиб второй Рембрандт, а в Каспаре Хаузере - второй Ньютон? Возвращаясь к параллели с фотопленкой, можно сказать: если она покрыта высокочувствительным фотоэмульсионным слоем, но на нее ничего не заснято, то после ее проявления на ней также не будет изображения.
Если человек воспитывается среди людей, то обычно возникает возможность развития заложенных способностей. Но их проявление будет зависеть от двух факторов: во-первых, от выраженности унаследованных задатков и, во-вторых, от того, насколько условия воспитания способствуют их реализации.
При равных врожденных предпосылках степень их проявления зависит от среды, в которой живут дети, от условий, в которых они воспитываются. Поэтому одаренность, скажем, к музыке практически всегда проявится, если ребенок воспитывается в семье музыканта, но она же может вовсе не получить выражения, если он воспитывается в семье, далекой от этих интересов. Однако если в последнем случае наделенный способностью ребенок столкнется с миром музыки, то возникает надежда на то, что имеющиеся у него задатки начнут развиваться.