У Рамсхорн внутри канаты рвутся, будто бы ещё немного и она перестанет держать хоть какое-то самообладание. Единственное, что пока все еще помогает ей быть на плаву, — теплые руки Раэлль, сжимающие её в объятиях.
— Хорошо, — только и проговаривает Коллар, осторожно целует в висок и прижимается чуть ближе, чувствуя, как Сцилла напряженно выдыхает.
— Странное чувство, если честно, такая легкость и пустота одновременно от того, что я рассказала то, что камнем висело на душе, а с другой стороны, знаешь, какой-то животный страх, я ведь практически не знаю тебя.
— Я понимаю, правда, и, наверное, единственное, что я могу тебе пообещать, это то, что я сделаю все возможное, только бы не предать твое доверие, это очень важно для меня, — Коллар чувствует, как девушка напрягается и расслабляется в ее руках, а потом, пусть и не видит, но знает, что губы Сциллы трогает легкая, вымученная улыбка.
— Спасибо, — Рамсхорн быстро поворачивается и снова целует, легко, едва касаясь, но обеих будто бы током прошибает. — Правда, спасибо, я пойду, а то и так задержала тебя слишком надолго, — брюнетка пытается встать, но руки блондинки тут же тянут ее обратно.
— Даже не думай об этом. Сегодня я точно никуда тебя не отпущу, давай, залезай, — Коллар двигается на кровати, отодвигает одеяло и укрывает их обеих, позволяя Сцилле положить голову себе на плечо. Достает ноутбук, включает какой-то фильм и обнимает девушку за талию.
Происходящее на небольшом экране теряется в ощущениях, витающих вокруг девушек. Молча, только прижимаясь друг к другу, они, казалось бы, создают новую гамму чувств, подвластных только им обеим.
Через несколько часов вернется Талли, обнаружив их спящими в объятиях друг друга. Улыбнется. Уберет компьютер и натянет одеяло чуть выше, а потом ляжет спать с щемящим сердцем. Ей тоже хочется вот так вот однажды найти человека, предназначенного судьбой.
========== Затонувшие в мифах ==========
«Древние греки верили, что раньше у людей было по четыре руки и ноги и одна голова с двумя лицами. Мы были целостными. Счастливыми. И Боги, побоявшись, что цельные люди утратят желание им поклоняться, рассекли нас надвое и обрекли половинки целого на долгие скитания по земле. Мы вечно тоскуем. Тоскуем. Тоскуем. По второй половинке своей души. Говорят, когда эти половинки встречаются, между ними возникает взаимопонимание, чувство единства. И нет для человека большей радости, чем это…» © The half of it.
***
Раэлль почему-то чувствует себя особенной, будто бы выдернутой из типично-серого мира в какой-то другой, пропитанный легкостью, нежностью и терпким ароматом лаванды, закрепившимся в легких подобно противоядию к любым угрозам мира.
Коллар хочет петь, впервые в своей жизни у нее из груди вырываются тупые, вечно заедающие мотивы самых странных песен о глупой подростковой влюбленности, от которых внутри ромашки расцветают, хотя в любой другой ситуации они буквально вызвали бы у девушки рвотный рефлекс.
Блондинка смеется, непрерывно улыбается и сильно раздражает Талли безумной дозой позитива, который льется из нее самым теплым светом.
Раэлль чувствует себя счастливой. Наверное, впервые за катастрофически долгое время она поняла, наконец, что это такое, когда от переполненности положительными эмоциями горят глаза, когда внутренности исходят сладкой негой от ощущения того, что границы вдруг рухнули и ей не нужно больше прятаться или испытывать непрерывное чувство вины — она такая, какая есть, и именно сейчас это как никогда актуально.
Раэлль не надо смущаться, пытаться подавить свои чувства, и она, наконец, может дать им волю, даже не представляя, какая сила в них спрятана, но ей сейчас и не нужно было ничего такого, просто быть рядом, просто чувствовать касания и зарываться носом в шелковистые волосы с легким, едва различимым ароматом чего-то безумно знакомого и даже родного, но одновременно вместе с этим чертовски недоступного. Такая и была Сцилла — нежная, легкая, своя и одновременно какая-то недосягаемая, космическая, девочка из другого мира. Она плавилась в тонких руках Раэлль и была так далеко, что до нее невозможно было дотянуться.
На этом складывалась картина внеземного очарования Рамсхорн, и Раэлль обещала себе во что бы то не стало разгадать загадки девушки, но потом, чуть позже, а пока она могла просто наслаждаться каждой секундой рядом с брюнеткой и чувствовать себя самой счастливой.
Одиночество собирает вещи и с небольшим узелком уходит в закат ровно в тот момент, когда Сцилла понимает вдруг, что больше не одна.
Рамсхорн больше не снежная королева, и загадка лишь в том, а была ли она ей когда-нибудь на самом деле? Что выдавало в ней ледяную ведьму, кроме идеально сияющих глаз? Не ощущая перед собой барьеры она пугается и теряется, но чувствует себя настолько свободной, что ей хочется кричать. Что-то невнятное, несвязное и абсолютно глупое, но кричать, позволяя всему миру узнать о том, что она, наконец, нашла того, кто заставляет ее глаза светится еще сильнее.
***
— Раэлль, ты собираешься вставать или снова проваляешься в кровати и мы опоздаем на пары? — Талли сидит на кровати и пытается образумить подругу, которая все еще продолжала лежать под одеялом, разыскивая на потолке что-то интересное. Её мысли были слишком далеки отсюда, в другом месте, в другом времени, в другой галактике, и пока подруга рассказывала ей о важности обыденных вещей, Коллар ловила перед глазами картинки, никак не поддающиеся описанию.
— Тал, не ворчи, я встаю, — девушка нехотя садится на кровати и смотрит на подругу, замечая, как та едва сдерживается, чтобы не засмеяться.
— Ты так улыбаешься, что мне кажется, будто еще немного и я ослепну, — Крейвен прикрывает глаза руками, а губы Раэлль растягиваются еще шире, и она начинает смеяться, закрывая лицо подушкой от внезапно нахлынувшего смущения — еще никогда прежде ей не приходилось чувствовать чего-то подобного.
— С чего вдруг с утра пораньше у тебя такое настроение? — Спрашивает рыжая. — Хотя, подожди, дай угадаю. Сцилла? — Крейвен даже не нужно хоть как-то напрягать мозг, у Раэлль на лице жирным шрифтом выведено имя Рамсхорн.
Коллар не отвечает, просто смотрит на подругу и кивает, понимая, что даже если она очень захочет, физически не сможет перестать улыбаться.
— Господи, какой же ты ребенок, я просто не могу, — Крейвен смеется, встает с кровати и немного треплет светлые волосы девушки, приводя их в еще больший беспорядок.
— Ничего подобного, я взрослый и серьезный человек, — блондинка встает на ноги, и слова ее в сочетании с образом кажутся настолько комичными, что Талли не выдерживает и смеется так, что на глазах выступают слезы.
Растрепанные волосы, жутко заспанный вид, короткие шорты и растянутая футболка с изображением трех котят, вытворяющих что-то непонятное.
— Конечно, ты несомненно взрослая и серьезная, а теперь иди, пожалуйста, умывайся, иначе мы действительно опоздаем, а, если ты не забыла, сегодня твоя очередь отвечать, — Крейвен скрещивает руки на груди и упирается плечом в шкаф.
— Блин! — Раэлль резко срывается с места и убегает в ванну, едва успевая надеть на ноги тапочки. Талли смеется и складывает учебники в сумку.
***
Аудитория уже была наполнена студентами, но преподаватель еще не появился, ровно так же, как и Сцилла. Коллар бешено тряслась, едва удерживая ручку в руках, казалось, что еще немного — и ее просто разорвет от переживания за результат, и единственное, что хоть немного сдерживало рвущуюся наружу панику, — это рука Талли, крепко сжимающая ее ладонь. С рыжей рядом всегда было чуть спокойнее, чем без нее, казалось, Талли создает вокруг себя какой-то купол, находясь под которым шумы окружения теряются.