— Потому что я обещала принимать ее такой, какая она есть, не давить, а стараться понять, потому что я не хочу заставлять ее или вынуждать, — Коллар заводит уже давно выученную наизусть пластинку.
— Это все отмазки, скажи мне честно, почему ты не примешь серьезные меры, почему не поставишь ее перед выбором? Ты же понимаешь, что выйти из этой ситуации можно только так?
— Я боюсь, что она выберет не меня, — тихо проговаривает блондинка и впервые честно признается в этом не только рыжей, но и самой себе, чувствуя, как ядовитой струйкой под кожу вползает правда, которой она так боялась. Сколько сил потребуется ей, чтобы собрать разбившуюся себя на кусочки, если в выборе между ней и искусственно созданной эйфорией Рамсхорн выберет не ее?
— Раэлль, она любит тебя, это правда, может ты и привыкла к типичному проявлению чувств, но со стороны это выглядит совсем иначе, так, будто бы вы те самые предназначенные друг другу судьбой люди, которые обрели истинное счастье в том, что просто нашли друг друга, — Крейвен тихонечко поглаживает светлые волосы и чувствует, как тяжело дышит блондинка.
— Тал, что мне делать? Я правда не знаю, я устала, я запуталась, мне безумно тяжело и сложно, но если я не буду действовать, то боюсь, что Сцилла… — Слова застревают в горле, она не может произнести этого вслух и придать еще большую определенность тому, что тяжелым топором висит над ее головой и заставляет тонуть в неизбежности.
— Что Сцилла умрет у тебя на руках? — Крейвен самой тяжело дается эта фраза, но прежде чем привести в порядок Рамсхорн, нужно вернуть здравый смысл Коллар и донести до нее, что если не начать действовать сейчас, дальше может быть уже поздно.
Блондинка не отвечает, кивает головой и сжимает зубами и без того искусанные губы.
— Все зависит от тебя, попробуй понять, что в твоих руках человеческая жизнь, и если ты не попытаешься ее спасти, всю жизнь будешь винить себя в этом, ты просто загнешься от того, что даже не попробовала. Будь взрослой, Коллар, и пойми, что сейчас на тебе лежит ответственность не только за тебя, — Крейвен снова повышает голос, теперь она та девочка, на плечи которой пусть и не зримо, но все же ложится самая тяжелая ноша — быть той, кому приходится спасать остальных.
— У меня ведь получится, правда? Скажи пожалуйста, что у меня все получится, — Раэлль звучит как-то даже умоляюще, а у Талли сердце разрывается от того, насколько сломанной выглядит сейчас та блондинка, которая всегда светилась как яркое солнце даже в самый пасмурный день.
— Конечно получится, ты справишься, ты вытащишь её из этого дерьма и все будет хорошо, — Крейвен целует девушку в макушку и чуть прикрывает глаза. Пусть Раэлль верит, пусть думает, что ей хватит сил на все, но Талли уже сейчас знает, что именно ей придется заново собирать по кусочкам разбитую до основания Коллар.
— Кстати, ты не думала о том, чтобы жить вместе с Эбби? Раз уж я съезжаю и оставляю тебе в одиночестве в этом общежитии? — Коллар чуть поднимает голову и смотрит в теплые, уже ставшие родными глаза.
— Да, я обязательно поговорю с ней об этом, а пока давай соберем твои шмотки и проводим уже в новое гнездышко, — рыжая ласково треплет светлые волосы и щелкает девочку по носу.
***
Раэлль медленно поднимается по ступенькам с большой сумкой на плече, которая заставляет девочку склоняться в одну сторону раз за разом. Она останавливается и немного мнётся перед деревянной дверью, которая будет тем самым важным шагом в новую жизнь, которую она хотела и которой безумно боялась. В этот момент, в эту секунду она поднимется на ещё одну ступеньку, переступит грань, пройдёт точку невозврата и станет совсем другой Раэлль Коллар. Открыть дверь и зайти в новую квартиру будет значить лишь то, что та тихая, беззаботная жизнь закончится и на плечи ей ляжет ответственность за себя, за Сциллу и за ту жизнь, которую ей придётся сотворить своими руками. Надо лишь сделать шаг. Один шаг. И она его делает. Девочка, которая едва выпорхнула из семейного гнезда, сейчас сама становится той, кому предстоит хранить, оберегать и создавать то, в чем ей придётся жить ещё долгое время.
Замок щёлкает, и Раэлль заходит в прихожую с порога, чувствуя вкусный запах, доносящийся с кухни.
— Детка, привет, раздевайся и давай на кухню, я приготовила ужин, — кричит Сцилла, не отходя от плиты, продолжая перемешивать мелко нарезанные кусочки курицы.
— М, сегодня какой-то праздник? — Раэлль бросает сумку в коридоре, вешает куртку на крючок и подходит к брюнетке сзади, обнимая ее и утыкаясь носом в плечо.
— Ну, если считать переезд в новую квартиру праздником, то да, а вообще, неужели я не могу приготовить что-нибудь? — Рамсхорн разворачивается и хитро смотрит на блондинку.
— Можешь, конечно, надеюсь, я была хорошей девочкой и ты не отравишь меня? — Коллар растягивает слова как медовые капли, стекающие по коже вниз.
— Детка, если ты будешь плохой девочкой, я найду намного более интересный способ наказать тебя, — шепчет Сцилла в шею, а потом резко кусает, втягивая кожу, оставляя небольшую багровую отметину на самом видном месте, которая буквально кричит «Это моя девочка». Раэлль прикрывает глаза и чувствует, как внутри становится горячо, а ноги невольно подкашиваются. Она тут же упирается руками в столешницу и прижимает брюнетку корпусом, заставляя ее чуть приподняться на руках и сесть на поверхность.
Коллар не теряет ни секунды и тут же оказывается между разведенных ног брюнетки, вплотную прижимаясь к девушке и проводя ладонями вверх по открытым ногам, забираясь под тонкую ткань коротких шорт, чувствуя кожей легкую дрожь.
Рамсхорн тут же запускает руки в немного отросшие волосы, сжимает и тянет на себя, впиваясь в губы, чуть сжимая зубами нежную кожу. Коллар стонет сквозь поцелуй и проходит руками вверх, цепляя края футболки и стягивая ее. Секунды хватило, чтобы понять, что на Сцилле нет нижнего белья, и это настолько сильно взрывает голову, что сдерживать себя дальше становится просто невыносимо.
Оторвавшись от губ, она оставляет дорожку влажных поцелуев вниз на шею, по ключицам, по груди, по животу, опускаясь на колени и глядя на девушку снизу вверх, на то, как она запрокидывает голову, прикрывает глаза и кусает губы. Раэлль понимает, что настоящее искусство соткано из контуров Сциллы Рамсхорн. Девушка замирает на пару секунд, позволяя себе просто насладиться картиной, которая открылась перед ней, и именно в этот момент ей почему-то кажется, что ничто на свете не сравнится с идеальностью образа Сциллы, нежной и беззащитной, сидящей на кухне с закрытыми глазами, и даже несмотря на то, что сейчас Раэлль стояла перед ней на коленях, именно Рамсхорн была в полном ее подчинении.
Коллар тянет, мучительно, долго, заставляя брюнетку изнемогать в сладкой пытке, хвататься ладонями за плечи и оставлять шрамы-полумесяцы от чуть отросших ногтей. Блондинка медленно целует вверх от коленей, чуть прикусывая кожу и тут же проходясь по ней кончиком языка, и чем ближе касания, тем болезненнее становится их восприятие. Она будто бы оголенный нерв, прикосновение к которому убивает, только убивают почему-то Сциллу, сладкими, нежными, катастрофически томными касаниями.
Шорты и нижнее белье быстро оказываются на полу, Раэлль медлит, но все же подается вперед и проводит языком, срывая хриплые гортанные стоны с губ брюнетки, которая запускает руку в волосы Коллар и сильнее прижимает ее голову к себе, чтобы только увеличить остроту ощущений, а блондинка не против, она только поддается эмоциям и чувствует, как ей сносит крышу от ощущения Сциллы на кончике языка.
Девушки надолго не хватает, ком внизу живота взрывается миллиардами созвездий, и пока она тяжело дышит, пытаясь хоть немного придти в себя, Коллар поднимается на ноги и упирается лбом в девушку, чувствуя на губах почти обжигающее дыхание.
— Ты же знаешь, что я люблю тебя, правда, Сцил? — Раэлль осторожно покрывает мягкими поцелуями ее лицо, касаясь чисто, нежно, даже как-то целомудренно.