Ев – гений О! Не – гин

Все вроде уложилось… И вдруг! Пятая строфа!

Латынь из моды вышла ныне:
Так, если правду вам сказать,
Он знал довольно по-латыни,
Чтоб эпиграфы разбирать,
Потолковать об Ювенале,
В конце письма поставить vale,
Да помнил, хоть не без греха,
Из Энеиды два стиха.
Он рыться не имел охоты
В хронологической пыли
Бытописания земли:
Но дней минувших анекдоты
От Ромула до наших дней
Хранил он в памяти своей.

Что-о-о? Это что? О каком-то другом Евгении? Мало того, что знал вышедшую из моды латынь, так еще мог читать фразы (эпиграфы) на древнейших памятниках римской культуры! Письма мог закончить латинским пожеланием здоровья (vale!). Читал и мог поговорить о любимом Пушкиным и его кругом римском сатирике Ювенале.

В руке суровой Ювенала
Злодеям грозный бич свистит
И краску гонит с их ланит.
И власть тиранов задрожала.

(Вильгельм Кюхельбекер)

Но и это еще не всё! Шутка!!! Оказывается, Онегин мог прочесть наизусть два стиха (!!!) из «Энеиды» Вергилия. Правда, «не без греха», но все же!

Друзья! Попробуйте сделать это хотя бы по-русски. Да еще потом выучить наизусть! Пусть «не без греха».

А Онегин читал на память по-латыни! Правда, всего два стиха. То есть две строчки! Но в довершение всего он мог рассказать самые главные и не всем известные (в том числе, как сегодня бы сказали, эксклюзивные) моменты истории от основания Рима до наших дней.

Но дней минувших анекдоты
От Ромула до наших дней
Хранил он в памяти своей.

Этому его «француз убогой» научил? Или мадам, которая «за ним ходила»?

Кто-нибудь когда-нибудь задумался об этих вопросах? Конечно, Пушкин хотел показать нахватанность Онегина: знал наизусть всего только два стиха из «Энеиды» Вергилия (а не целиком), да еще с ошибками. Не изучал подробно хронологию земли и т. д.

Но чем-то это все напоминает сюрреализм Сальвадора Дали! Только что убедил нас в том, что Онегин неуч, педант (напомню: на языке времен Пушкина слово «педант» означало именно бравирование немногими знаниями как глубокими), циник (проблема дядюшки-осла, которого хорошо бы, если бы «взял черт»). И вдруг! Чуть ли не академик! Знает пока не очень много, но он совершенно еще молод.

Но дальше, дальше! Как говорил Михаил Булгаков, «За мной, мой читатель».

Дальше – больше. Оказывается, Онегин серьезно занимался экономикой как наукой. Читал Адама Смита! Пытался помочь отцу, спасти состояние. Не удалось!

Зато читал Адама Смита
И был глубокой эконом,
То есть умел судить о том,
Как государство богатеет,
И чем живет, и почему
Не нужно золота ему,
Когда простой продукт имеет.
Отец понять его не мог
И земли отдавал в залог.

Вот как! Прочтите «Исследование о природе и причинах богатства народов» Адама Смита.

Одного из сложнейших и глубочайших экономистов-мыслителей всех времен. И это читал Онегин! Ого!!!

Правда, «Бранил Гомера, Феокрита». Раз бранил, значит, читал! Или хотя бы пытался… Тогда было принято в свете хвалить, не читая. А он БРАНИЛ!!! Ну и что? Лев Толстой бранил Шекспира. Чайковский бранил Брамса!

А Онегин бранил Гомера!!! Бранить Гомера! Храбрый молодой человек! Особенно если учесть, что в те времена вся читающая Россия задирала нос, ибо Гнедич перевел «Илиаду». И показать свою благодарную приобщенность было высшим шиком! Да-с! Вот он, великий Гомер. А Онегин – против течения.

Дальше. Строфа восьмая. «Всего, что знал еще Евгений, / Пересказать мне недосуг». Значит, еще много чего знал! Так много, что нет даже времени на пересказ. Казалось бы, для того чтобы столько узнать и изучить к 18 (!!!) годам жизни, нужно отказаться от всех удовольствий, наслаждений, балов! («Все украшало кабинет / Философа в осьмнадцать лет»!!!)

Нужно было жить аскетом, днем и ночью сидеть за латынью, Вергилием, «Илиадой» Гомера, Смитом, книгами по истории мира от античного Рима до дней Пушкина. Где нашел Онегин время?!!