Затем снова урок по самообороне, где я то и дело встречалась с матом в горизонтальном положении. Он вывалял меня по полу. Я наверно буду вся синяя. Мне было больно, порой было так сложно удержаться от слез, что я почти была готова заплакать как обиженная девочка в песочнице, у которой отобрали ведерко. Намекала ему, что устала, а ему плевать. Я вспотела так, что хоть отжимай, а ноги уже едва держали. Не было мыслей о том что он прикасается, потому, что он не вкладывал в это никакого смысла, только грубую силу.
Я отвернулась к окну и села на лавку; сделала глоток воды и поджала губы затаив дыхание. Он грубый, безжалостный и нахрапистый, как к нему привыкнуть?...
- Остались силы на слезы?
- Нет... - смахиваю одинокую, предательскую слезу когда он садится рядом.
- Ладно, идём.
Я не теряю ни секунды. Вскакиваю с места оставляя его на скамейке и иду на выход пока он не передумал. На лестнице, быстро нагнав, Амирхан пропускает меня вперёд. Но даже шага не успевает сделать на ступеньку как его окликает девушка.
- Хан! - я тоже обернулась и скорее из-за того как она назвала его.
Это Зоя. Я застыла посреди лестницы, видимо она в кругу его доверия, рас завет его так.
Хан... я мысленно растягиваю его имя, оно звучит как-то ласково и даже приятно. Совсем иначе.
- В душ иди! - обрывает мои размышления мужчина. Своим грубым приказом.
Я срываюсь с места. Ну и ладно, пусть воркуют. Резко стаскиваю с себя одежду и швыряю её на пол. Вот теперь по-настоящему его ненавижу, за все унижения и физическую усталость.
Все тело мучительно ноет, стою под струями воды и получаю удовольствие. Нежный запах геля окутывает меня. Дорогая, хорошая косметика от которой тело словно бархат, а волосы такие шелковистые и послушные. Я не пользовалась этим брендом, но сходу влюбилась в эту косметику. Настоящее наслаждение.
Ещё немного и выбираюсь, оборачиваюсь в полотенце и выхожу в комнату, где Амирхан прилип к окну. Хочется игнорировать его и будь у меня такая возможность, я бы кинула на него полотенце как на бездушный, металлический стул.
- Это тебе. - кивает на постель, где лежат тапки и что-то ещё.
- Я просила только тапочки.
- Тапочки... - парирует он. - Примерь.
- Сейчас?
- Да.
Он садится на постель готовый к моему дефиле. О возражениях не может быть и речи. Я даже не придаю значения тому как он разглядывает меня обернутую лишь полотенцем, беру пакет и ухожу. Первым делом достаю кружевной, роскошный халат. Затем новую, короткую комбинацию. К белому комплекту прилагаются трусики из сеточки. Наряжает меня как проститутку.
Лихорадочно вздыхаю, я едва привыкла к предыдущей, что будет следующим? Прозрачный халат на голое тело? От этих мыслей низ живота сводит неприятный спазм. Сбрасываю полотенце с волос. Надеваю все, кроме трусиков, оставляю их одиноко лежать на дне пакета. Отдаю предпочтение своим, менее развратным.
Какая ирония, что комплект нежно молочного цвета, такой невинный на первый взгляд, но если рассмотреть, очень откровенный. Я кажусь доступной, но чистой. Что у него за вкус? Предыдущий наряд очень разнится с этим.
Подвязываю пояс потуже и выхожу к нему. Мужские глаза скользят по моим ногам и бедрам так ощутимо, что я покрываюсь мурашками. Раздев меня глазами до трусиков Амирхан мягко встаёт с постели и медленно, будто растягивая удовольствие, тянет за пояс халата. Полы расходятся и он шумно втягивает воздух. Мне даже интересно, какие мысли роятся в его голове. Встречаюсь с темными глазами. Его зрачки расширены. Я почти стойко выдержала этот взгляд. Пол шага ко мне и я отступают назад.
- Стой на месте. - басит он.
Я боюсь этого хищника, сейчас им движет одна похоть, не нужно иметь семь пядей во лбу чтобы это понять.
Он кладет руку мне на талию, я пячусь назад, но Амирхан притягивает меня к себе, наклоняется и вдыхает запах моих ещё влажных после душа волос. Я задержала дыхание.
- Такая красивая. - свободную руку он запускает мне в волосы.
- Амирхан, вы...
- Ты.
- Ты....
- Что, Ева?
Кончик его носа касается шеи. Я растеряла все мысли, забыла что, хотела сказать. Он будто околдовал меня, уже в который раз. Я не хочу так реагировать, особенно после его террора в зале, но он словно магнит, непонятное притяжение. Не хочу казаться мягкотелой, хочу выдержать его напор. Я не отстраняюсь и не препятствую ему. Рука, что лежит на моей талии, спускается на ягодицу и нахально сжимает её.