— Боишься не справиться с искушением и сообщить Ордену?
— Это мой долг. И еще кое-что напоминаю: каждому Палачу позволено при встрече с Евой использовать любые методы ее задержания.
Телефон затрещал еще сильнее.
— Ее запретили убивать, лишь доставить в Рим.
— Да, убивать нельзя. Но ты помни, что никто не может запретить Палачу переломать ей все конечности перед транспортировкой. Или устроить пролом черепа. Но это вряд ли сделают, ее же еще допрашивать. Так что думаю, голову трогать не станут. А вот все остальное… И еще, многие любят перед тем, как отдать преступницу, сначала поразвлечься с ней.
Хан выругался на латыни. А Богдан продолжил уже чуть спокойнее;
— Ощутил? Это я к тому говорю, что тебе стоит ее спрятать как можно лучше. Охота идет, Хан. Магистры вне себя и не успокоятся, пока Ева не окажется в застенках Ордена. Не понимаю, зачем ты вообще возишься с ней. Если даже это твой ребенок, то можно поговорить с Магистрами. Они могут продержать ее в нашей клинике до родов, а потом ребенка отдать тебе. Заодно и анализ сделаем, твой он или все же нет.
Хан прислонился затылком к стене и чуть надавил. Наверное, чтобы прогнать изнутри непонятную тяжесть.
— Ты не думал, что я ее люблю?
— Ее? За что?
— Свяжемся позже, хорошо? Мне надо срочно вывозить Еву.
— Смотри, чтобы она тебе лицо не исцарапала, — с таким приятным пожеланием Богдан первым оборвал разговор.
Глава тринадцатая
То, что пора удирать, я поняла, едва за Ханом закрылась дверь. Почти сразу в палату вернулась бабуля и крайне удивилась, когда увидела меня на ногах.
— Ложись немедленно!
— Я отлично себя чувствую!
Нет, правда, легкое головокружение было просто цветочками по сравнению с тем, как я себя чувствовала сутки назад.
И где моя одежда? Я под удивленным взглядом бабули обшарила тумбочку, заглянула под кровать и в туалет. Пусто. А убегать в начале декабря в пижамных штанах и футболке как-то не комильфо. Да и волосы, хоть и заплетенные в косу, требовали их причесать. В таком виде меня заберут и отправят уже в психушку или в полицию.
Черт!
— Бабуля, где мои вещи?
— В гардеробе, дорогая, а он в подвале. Уже закрыт. Я тут все разведала. Внизу неплохое кафе, могу пирожные принести.
— Мне нужен мобильный.
— А телефон твой у Хана, — проговорила бабуля, а я заскрипела зубами. — Он твою сумку взял и телефон.
Ну да, он мне уже сообщил, что вещи Дамаль у него.
— Я не хочу ехать с ним!
— Ева, это гормоны.
— Это инстинкт самосохранения! — рявкнула я, продолжая метаться по палате.
— Это он тебя сюда привел?
Бабуля при желании могла рявкнуть так, что приседали все вокруг. Вот и я села. Правда, частично из-за головокружения. Правильно, столько пролежать.
— Ева, тебя отвезут в безопасное место.
— Безопасное место — подальше от него.
Бабуля пробормотала несколько слов по-китайски. Я толком не поняла, так как этот язык знала только на уровне ругательств.
— Ева, хватит! Подумай не только о себе.
Стукнула дверь. Хан вошел, на ходу убирая в карман куртки мобильник.
— Поехали, у нас мало времени. Ева, твои вещи.
Говорил он сухо и отрывисто. Мои джинсы, свитер и пуховик оказались на кровати, а сам господин Инквизитор встал у дверей. Не сводя с меня внимательного взгляда. А из окна не выпрыгнуть, слишком высоко. Да и жить хочется.
— Я не буду переодеваться при посторонних.
— Я отец твоего ребенка.
— Так уверен?
Мне показалось или Хана слегка перекосило?
— Ева, замолчи!
Так, а вот от бабули я не ждала того, что она перейдет на другую сторону баррикад. А она ткнула в меня пальцем и отчеканила:
— Быстро одевайся, мы подождем снаружи. Хан, пошли, оставим истеричку в покое. Никуда она отсюда не денется.
— А как же вра… — начала я, но Хан перебил меня таким тоном, от которого мороз пошел по коже.
— Я уладил все дела с врачами. Одевайся.
Я машинально переоделась, провела рукой по волосам и поморщилась. Нет, душа мне не хватало, несмотря на ситуацию. Вот женщина, что с меня возьмешь. Практически похищают, а я думаю про душ и про то, что мне нужен увлажняющий крем.
В коридоре, где не спеша передвигались больные и пробегали медсестры, я предприняла еще одну попытку. Увидев знакомую рыжеволосую женщину, заорала:
— На помощь!
Но тут же заткнулась, так как вдруг отчетливо поняла: мне не помогут. А вот других людей под удар я смогу подставить.
Усилием воли запихнув бушующие гормоны поглубже, я выдохнула и пробормотала: