— Серьезно? Но ты же их разубедил?
Богдан махнул рукой и первым двинулся в сторону обеденного зала, где заранее заказал столик. Хороший ресторан, правда, немного в старомодном стиле. Дубовые панели, много тяжелых портьер и просто гигантское количество хрусталя и позолоченных деталей.
— Понял, у тебя хреновое настроение. — Хан сел за стол, посмотрел на подошедшего официанта. — Подойдите минут через пять, пожалуйста.
Тот молча отошел, а друзья открыли папки меню.
— Что там за дела с местным отделением?
— Кто-то особо умный пытается всех убедить, что вещи сами уничтожаются. Слишком много пожаров и несчастных случаев, когда не остается и клочка.
— Зачем?
— Вот и мне интересно зачем, — медленно произнес Богдан, скользя взглядом по меню.
— Предположения есть?
— Проверяю сейчас одну версию, не хочу пока говорить.
— Ясно, — вздохнул Хан, — все мы порой слегка суеверные. Ты поэтому рекомендовал отправлять мне вещи не через их отделение?
— Все верно. Ты отправил?
— Да, курьером. Думаю, они завтра уже будут в Риме.
— И как она на это отреагировала?
— Ее зовут Ева, Богдан, — спокойно произнес Хан, поднимая взгляд от меню и в упор глядя на друга. Тот ответил ему таким же взглядом. Так и смотрели друг на друга минуты две.
Первым заговорил Богдан.
— То есть ты оставишь ее себе?
— Она не вещь, чтобы ее оставлять.
— Ты понимаешь, как рискуешь? Она отравлена скверной.
— Как раз нет. У Евы иммунитет, и с вещами она рассталась легко.
— Я о таком впервые слышу.
— Богдан, не мне тебе говорить, как сильно меняются люди под воздействием скверны. У Евы было шесть вещей. Шесть!!! Эта женщина не изменилась и на йоту и потерю вещей восприняла спокойно. В любом случае она мать моего ребенка, и за нее я порву любого. Я с тобой о другом хотел поговорить. У меня есть интересная информация.
— Это какая же?
Богдан подозвал стоявшего неподалеку официанта. Сделав заказ, друзья снова уставились друг на друга изучающими взглядами.
— Богдан, — поморщился Хан, — прекрати. Ты смотришь на меня как на идиота.
— Ты не идиот лишь потому, что забрал у нее вещи. Но в иммунитет я не верю. Может, она хорошо притворяется?
— Я прекрасно отличу притворство от правды. Насчет пропажи вещей. Интересная вещь происходит. В Париже был клуб двух владелиц. И находились они под защитой кого-то из Ордена.
Богдан чуть наклонил голову, что означало высшую степень любопытства.
Хан отпил ледяной воды из стакана, так как в горле пересохло.
— Они сдавали этому человеку других владелиц, взамен же находились в безопасности.
— Откуда сведения?
— От Евы. Она сама едва не попалась.
Богдан, плотно сжав губы, подождал, пока подошедший официант разольет вино и расставит тарелки. Потом проговорил тихо:
— Ты же понимаешь, что ее слова не имеют никаких доказательств.
— Да, только вот ночной клуб «Миледи», где и была Ева, сгорел в день ее побега. Кстати, я проверил: вещей из Парижа уже не поступало очень давно.
— Ты не помнишь, кто там возглавляет отделение Ордена?
— Гай Лоран. Он туда пришел пять лет назад.
Богдан разрезал мясо на аккуратные кубики. И молчал. Хан тоже пока ничего не говорил, давая другу обдумать новость. Да и сам размышлял насчет ситуации с вещами здесь, в России.
Все вещи скверны всегда уничтожались в Ордене, под оком Магистров. Чтобы быть уверенным в том, что непотребство сгорело.
— Хан, надо проверить связи французского Ордена и российского… — начал было Богдан, но его перебил звук входящего сообщения. Одновременно у обоих.
Не сговариваясь, они взяли лежавшие рядом мобильники.
«Всем членам Ордена! Основной объект пойман и находится на пути в Рим. Казнь состоится через два дня».
Хан заледенел. Просто сидел на месте и ощутил, как сотни жгучих холодных игл прокалывают тело. Сидел и смотрел на сообщение, не понимая его смысла. Сидел и кожей ощущал сочувствующий взгляд Богдана.
— Мне пора, — проговорил неживым голосом.
— Хан…
— Ты видел сообщение? Казнь через два дня.
— Ты самоубийца? — прошипел Богдан, чуть наклоняясь вперед. — Ты что задумал, кретин?
— Ничего. Все хорошо.
— Даже не думай, придурок. Я еду с тобой.
— Нет, Богдан, — отрезал друг, — нет, ты не едешь. Тебе подставляться нельзя. Да и Вацлав бдит, где ты находишься. Занимайся делами в Москве, хорошо? Не хватало, чтобы ты подставился из-за меня.
— Отлично! То есть тебе можно подставляться, а мне — нет?