Так вот, он опять стоял у окна. И его поза… плечи напряжены, пальцы сжаты в кулаки. Сначала я испугалась и прошептала:
— Нас выследили?
И Хан моментально расслабился. Вот только что стоял как камень, а в следующую секунду стал выглядеть спокойно и едва ли не сонно.
Но женщин не проведешь!
— Нет, Ева, нас не выследили. Я просто проверял обстановку.
— Не ври, — проговорила сурово. — Каждую ночь по три часа изучаешь обстановку?
— На данный момент.
— Хан, что с тобой? Хотя нет, можешь не говорить. Я понимаю прекрасно.
Слезла с кровати и в одной футболке подошла к Хану. У него опять все мышцы были как камень. Я это ощутила, когда прижалась щекой к спине.
— Тебе сложно принять тот факт, что все, чему учили в эти годы, оказалось неважным, да? Винишь себя в предательстве?
На миг Хан закаменел еще сильнее, но почти сразу расслабился. Глухо проговорил, продолжая смотреть в окно:
— Сложно сказать, Ева. Но я никогда не думал, что окажусь по другую сторону баррикад. Я никогда не задумывался об обратной стороне. Да, фанатиком не был, относился ко многим вещам довольно скептически, но Вацлав порой именно за это меня и ценил. Говорил, что работать с горящим взглядом хуже, чем с холодной головой. Последние могут адекватно оценить обстановку. А сейчас я вообще не чувствую ничего. Хотя должен бы.
— В смысле о том, что ушел из Ордена?
— Да. Столько лет и… пустота. Я ничего к ним не чувствую. Вроде должен, но нет. Только усталость и желание увезти тебя подальше. А еще чувство, что сбросил с себя нечто тяжелое.
— Давай доведем все до конца, — ответила тихо. — Мне кажется, я найду ответ. Насчет вещей и исполнения желания.
— И что ты загадаешь? Если появится возможность?
— Чтобы все наладилось. Пока еще не придумала, какие подобрать слова, но я их найду. Хан…
— Иди спать, Ева. Просто иди.
— А ты опять будешь заниматься самоедством?
— Ну… через это надо пройти.
— Только недолго.
Я похлопала его по спине и продолжила:
— Хан, тебе надо спать, а страдать лучше днем. Вдруг нас найдут, а ты сонный. Я пошла в кровать, жду тебя там.
И честно ждала минут пять, пока не уснула. А проснувшись, поняла, что Хан спит рядом. И прижимает меня к себе.
А секса по-прежнему не было. Тут мой Инквизитор уперся всеми частями тела. Мол, сначала покажемся специалисту, когда он найдет способ, как это сделать, а там уже посмотрим.
— Мужчине вредно воздержание! — пыталась воззвать я к разуму, на что получила ответ:
— Мужчина в критических ситуациях способен помочь сам себе. Все. Тема закрыта.
— Женщинам в такое время надо очень много, хм, внимания.
— Ева!
Я молча уткнулась в монитор ноутбука, понимая, что рык означает — Хан доведен до предела.
Документы, документы, отчеты, фото. Видео я не включала, так как там были в основном пытки. Один раз посмотрела, и меня потом долго мутило.
— Хан, если мы поймем алгоритм работы вещей Дамаль, то я загадаю, чтобы Орден забыл про вещи, забыл про владелиц и так далее.
— Слишком масштабно. Думаешь, они на такое способны?
— Пока не думаю и не знаю, — пробормотала я, открывая очередной файл. — Оу, Хан, а это что?
Старинные письма на незнакомом языке. Оцифрованные и достаточно четкие.
Мой Инквизитор присел рядом и, чуть нахмурившись, пробежался взглядом по четким каллиграфическим строчкам.
— Забавно… где он это откопал? Я такого не видел. Могу поспорить, его никто, кроме Магистров, не видел.
— Что это?
— Письмо мадам Дамаль.
— Что?!
— Оно неполное, — продолжал Хан. — Хм, видимо его восстанавливали по частям. Очень много пропусков. Некоторые предложения обрываются на полуслове. Ты где его нашла?
Я торопливо открыла папку.
— Еще какой-то файл. Просто в блокноте.
Там была коротенькая запись, что обрывки писем были спасены во время пожара ателье мадам Дамаль.
— Вы знали, где ее ателье?!
— Сам в шоке, — пробормотал Хан. — Мы всегда считали, что ее дом разрушили очень давно. И ничего не нашли на том месте.
— Как видишь — нашли. Что там написано?
Хан молчал. И мне это не совсем нравилось.
— Эй, господин Инкви…
— Не называй меня так!
Он не закричал, но голос красноречиво мне сказал — кое-кто на пределе.
— Хан!
— Я больше не Инквизитор, Ева. Я потерял это звание, когда пошел против Ордена. Мать вашу! Ты знаешь, что там, моя удачливая девочка?