Пятая графа и очевидные таланты в сочетании с достаточно крутым нравом и неумением вовремя прогнуться плодили недоброжелателей в главке. И хотя сталинские времена закончились, местные обычаи изменились не сильно, и при заинтересованном подходе достаточно было любой анонимки. Приезжала комиссия с приказом об отстранении, «работала» день, улетала. Затем отца вызывали в Москву, разбирались и снова назначали. В один особо урожайный на доносы год таких вызовов случилось более десяти. Часто подключали прокуратуру и КГБ, проверяли личное имущество, переворачивая всё вверх дном. А его жену – Сашину маму – в это время донимали звонками разные «благожелатели», намекая на секретаршу и моральный облик.
Хотел Александр этого или нет, что-то большее, чем он сам, заставляло его повторять путь отца в ещё более удручающем варианте.
В Мещанском суде, несмотря на поздний час, как рояль в кустах, их ждал судья. Но тут от всего пережитого у Конькова начался гипертонический криз, и он потерял сознание. Пришлось вызывать неотложку и снова отправлять его в ту самую больницу, из которой он был так грубо изъят. Предварительное следствие под давлением его Нордических покровителей было приостановлено до выздоровления.
Пока Коньков лежал в ЦКБ, закулисная война продолжалась. Нордические ни о чём не договорились с Соборными, которые вели себя как-то странно, неконструктивно и даже отказывались от предложений разделить грядущую прибыль от реализации продукции «Вулкана». Поэтому было решено продолжать лечить Александра, чтобы избежать эксцессов с насильственным приводом в суд. А через месяц после ЦКБ он плавно перетёк долечиваться в клинику неврозов. И сколько ни бомбардировала прокуратура это заведение запросами о том, когда Коньков его покинет, заведение с достоинством отвечало, что быстро не получится.
В конце концов Ване Пигорову всё это до смерти надоело, и он решил Конькова прищучить при полном одобрении начальства. Он незаконно возобновил следствие и получил прокурорское предписание о принудительном помещении Конькова в психиатрическую лечебницу для экспертизы. И Конькова опять тащили по полу, изымая теперь уже из клиники неврозов. А чтобы Конькову не показалось мало, его заперли в дурке в палате на десять человек вместе с диагностированными психами и маньяками.
В психушке Конькова продержали почти месяц. Наконец комплексная судебно-психиатрическая экспертиза признала его здоровым.
Но вместо суда его неожиданно выпустили. Под подписку, как обычно.
Оказалось, что Нордические пошли ва-банк. Их спецы проследили путь бомбы и станков до пункта назначения и выяснили, кто получатель. Картина вырисовывалась занятная. Сначала бомба уехала на одну из южных окраин России, затем на какое-то время затерялась на Ближнем Востоке. И вот – обнаружилась в Газе. А это уже не просто скандал, а международный скандал. Уволенный замдиректора под некоторым нажимом дал показания, кто именно из Соборных одобрил эту операцию. Так у Нордических появился огромный рычаг давления, и теперь разговор пошёл совсем по-другому.
Израиль. 2006 год
Вторая ливанская война
25 июня 2006 года в районе сектора Газа боевиками был похищен израильский солдат, и отбить его не удалось. Израиль начал операцию по его освобождению: в сектор Газа вошла бронетехника, развернулись уличные бои, была задействована авиация. Чтобы помочь палестинцам, «Хезболла» нанесла удар по Израилю с севера. Утром 12 июля её отряды обстреляли из миномётов приграничный израильский посёлок, ранив 11 человек. Одновременно с этой отвлекающей акцией группа боевиков пересекла границу и напала из засады на два патрульных джипа армии Израиля. Трое военнослужащих были убиты, двое – Эхуд Гольдвассер и Эльдад Регев – захвачены в плен. Начатая через два часа операция по их освобождению привела к гибели ещё пятерых израильских солдат. А боевики «Хезболлы» начали массированный обстрел северной части страны.
Глава «Хезболлы» шейх Насралла тут же выступил с заявлением, в котором заявил, что Израиль может получить ТРЁХ своих военнопленных только в обмен на ВСЕХ освобождённых из израильских тюрем боевиков ХАМАСа и «Хезболлы». Он фактически объявил Израилю войну, продолжая обстрелы в надежде на международную, в частности арабскую поддержку и угрожая, что в случае бомбардировок Бейрута мало не покажется ни Хайфе, ни Тель-Авиву. Справедливости ради надо сказать, что поддержки этой он не получил ни от кого, кроме Ирана и Сирии.