Находка на пыльных антресолях
- Она издевается, точно! Мы в каком веке живем, в пятнадцатом? На кой, простите, черт в век нейросетей и поездов на магнитной подушке вязать крючком салфетки. Кружевные! Дебилизм...
Ева сбросила рюкзак прямо под порог, сдернула куртку, двумя движениями скинула кроссовки.
- Опять не в духе? - поинтересовалась медвежья шкура с дивана. - Что не так с этой жизнью?
- С жизнью все так, технологичка задрала, - буркнула Ева, - сказала, что моя салфетка похожа на рыболовную сеть. И заставила перевязывать.
- Ну так пригласила бы ее на рыбалку, - флегматично посоветовала шкура и шевельнулась, устраиваясь поудобнее, - сказала бы: если поймаем рыбу, значит, правда, сеть, против фактов не попрешь. А не поймаем, значит - салфетка и точка. Раз ни на что путнее не годится, значит - декоративное изделие народных промыслов.
- Я ее ненавижу! - проорала Ева в потолок, сжимая кулаки.
- Катарсис, - определила шкура со знанием дела, - пойди на кухню, сладкого съешь - полегчает. Я брауни заказала. С орехами.
- У меня нитки кончились, - крикнула Ева из кухни, работая чайником, - а гребаное "Дамское рукоделье" только до четырех часов.
- А распустить...
- Попробуй.
- А больше ничего не нужно? - удивилась шкура, - тебе надо, ты и пробуй.
- Уве, - невнятно отозвалась Ева, расправляясь с пирожным, - Я ж ее, как крепостной вал, на века ваяла. Слу-ушай, у бабушки на антресолях всякая ерунда была, может, там и нитки есть? У нее же была шкатулка, здоровенная такая, деревянная.
Бабушка умерла в самом конце лета. Тихо, во сне. Просто однажды утром они проснулись и поняли, что в просторной четырехкомнатной квартире с высоченными потолками что-то изменилось. Не стало еще одного дыхания. Хриплого, с присвистом.
Бабушке диагностировали рак легких и сказали, что лечить поздно. Она слишком затянула с походом в поликлинику... да и, если бы пришла вовремя, легкие - такая штука, плохо лечатся. Один шанс из десяти.
Говорят, это умеют лечить в Израиле. И можно было продать квартиру и отвезти туда бабушку, они уже хотели это сделать и даже связались с нужными людьми... Потом с ними долго пришлось развязываться, даже полицию подключали. Отстали, только когда поняли - квартиру, которая завещана несовершеннолетней, быстро не продать.
Да и врач сказала, что поздно. Надо было раньше. Выписала обезболивающие, пообещала заходить. И, действительно, заходила.
А потом бабушки не стало.
Ева плохо запомнила сложный ритуал похорон и вынесла убеждение, что главным тут была беготня по всяким конторам и сбор документов.
Бабушку похоронили, документы сложили в черную кожаную сумку и засунули на шкаф. И стали жить вдвоем.
Ева и шкура.
При упоминании антресолей шкура зашевелилась, сползла на пол и оттуда показалось бледное лицо в рамке встрепанных светло-русых волос.
Старшая сестра, Вероника или проще Ника. Богиня победы. Рост - сто пятьдесят шесть сантиметров и больше не вырастет, вес - сорок один килограмм, ноги из ушей, но кроме ног и ушей, пожалуй, ничего и нет.
А, еще глаза. Большущие, серые. Ресницы длинные и пушистые, но такие же белобрысые, из-за чего кажется, что они и вовсе отсутствуют.
Восемнадцать лет. Живет в углу дивана, рядом с розеткой. Дни проводит, накрывшись с головой пледом в виде медвежьей шкуры, нянчит свой дорогой телефон, последний подарок бабушки и, кажется, больше ничего не делает.
То есть вообще ничего. В квартире бардак, еда из доставки, стираем, когда грязное перестает влезать в корзину, даже если на ней попрыгать.
Но на Никиной карточке каким-то образом всегда есть деньги. Немного - но вполне достаточно, чтобы жить и платить за квартиру.
Это называется "удаленная работа". Для нее не нужно образования, не нужно престижных корочек, не нужно вообще ничего, кроме одного - хорошо делать работу. И не давать клиентам "кинуть" тебя на деньги.
Ника, богиня победы, как-то умела и то, и другое.
Больше она не умела ничего, даже посуда ждала в раковине Еву. И стиральную машину запускала Ева. И в магазин ходила только Ева. Много чего делала Ева, потому что богиня победы не умела коммуницировать с людьми.
Что-то, давить на клиентов пневмопрессом, продавливая хорошие условия, ей это никак не мешало. Ну, мало ли. Может и правда... Что Ева знала о загадочной взрослой жизни в свои неполные четырнадцать?
- Стремянку тащи, - скомандовала Ника, - я полезу, ты подержишь.
- Может, я полезу, ты подержишь?
- Ага, я тебя удержу. Два раза.
...Забавно вышло. Пять лет разницы между ними, а одежду одинаковую носят. Обувь - так Ева даже на размер больше. Она уже сейчас ростом с Нику, а в плечах - так и пошире. И, объективно, сильнее и крепче.