Ее окружала гулкая пустота, в которой даже дыхание разносилось далеко и возвращалось сдвоенным эхом не сразу.
Воздух был... сыроватым. И пахло чем-то гнилым. Не словно что-то сдохло, а тряпку мокрую где-то забыли, или трубу в подвале прорвало, а аварийщики на это дело забили. Лет так на тридцать.
Полутьма напрягала. Ева хотела включить фонарик и неожиданно увидела, что вызов не прерван.
- Ника? - осторожно сказала она. В голосе проскочили истеричные нотки.
- Ева!!!
- У тебя дверь есть? - спросила она то, что ее сейчас больше всего тревожило. То, что Ника может остаться замурованной в комнате без воды и еды пугало гораздо больше, чем собственное перемещение в неизвестность.
- Дверь есть. Прихожая есть. Я в нее даже вышла. Никуда не пропадаю и не проваливаюсь. А ты где?
- Думаю, там же, где и ты. Мы сейчас друг на друге. Или друг в друге... Короче, одну точку в пространстве занимаем, только по частоте не совпадаем.
- Дура, - окрысилась Ника, - сейчас телефон сядет, а она научный диспут устроила. Я не про то спрашиваю. Там безопасно? Тепло?
- Да... Нет... Мама!!! - пронзительно завизжала Ева, вглядываясь в темноту огромными от страха глазами, - тут ко мне осьминог ползет!
- Беги! - заорала Ника, - у них щупальцы ядовитые.
Верные осьминоги и коварные собаки
С криком ужаса Ева кинулась в темноту, но почти сразу с размаху ударилось во что-то теплое, твердое и, похоже, живое. И это живое крепко схватило ее, так, что не вырваться.
Сдаваться Ева не привыкла, зато коронный удар в голень у нее был отработан на пять баллов.
- О, святой Адреа! Ты девочка или пони? Почему лягаешься, да еще так больно? Теперь придется звать знахаря, или я останусь без ноги.
Сообразив, что большое и твердое - всего лишь человек, мужчина, взрослый - Ева с облегчением выдохнула:
- Там осьминог. Я не спятила, он реально за мной полз. У него щупальца... ядовитые!
- А, ты встретилась с малышом Чикко, - человек аккуратно отстранил Еву, попытался опереться на ногу. Охнул и поморщился.
В темноте было видно, что он уже старый. Тридцать с длинным хвостом, а, может, уже и сорок. Немного лысый. В балахоне странного кроя, который закрывал все, кроме ног в полосатых длинных носках - или гетрах? И прикольных здоровенных башмаках с железными пряжками, как в старом фильме у Папы Карло.
- Чикко, - позвал он. Темнота отозвалась жутковатым шуршанием по каменному полу и Ева подумала, что сейчас от ужаса запрыгнет незнакомцу на руки. И, конечно, это будет полнейший позор, потому что они оба свалятся прямо в ядовитые объятия морского гада. Весит то она прилично, и какая разница, что это почти одни мышцы. Гравитации по-барабану.
Осьминогам - тоже.
Чикко, меж тем, реально, подполз к ним на расстояние вытянутого щупальца и уставился двумя огромными, внимательными глазами. Он немного светился в темноте фиолетовым, был еще здоровее, чем показалось Еве и, хвала Господу, что щупальца не тянул.
- Не трогать, - сказал мужчина, - не пугать. Иди, Чикко, сторожи. Ты молодец, малыш.
Незнакомец отстранился, отряхнул свой балахон, вытянул руку и прямо на сгибе запястья зажег небольшую, ручную... шаровую молнию. Красивого золотистого цвета, пушистую, как цыпленок и осветившую местность не хуже фонарика.
- Не бойся. Чикко тебя не съест. Он обучен только ловить, а уж что делать с добычей, разбираюсь я. Ну, что мне с тобой делать, добыча?
В голову Еве пришла лишь бессмертная фраза кота Гарфилда: "Любить, кормить и никогда не прогонять", - но она сюда явно не монтировалась.
- Как на счет отпустить? - пробормотала Ева, - не вариант? Я ничего не украла, можете меня обыскать. И вообще, я сюда случайно попала.
- Вот это и вызывает вопросы, - кивнул мужчина, - как ты сюда попала.
- С улицы? Нет?
Он поманил Еву за собой, в одно из ответвлений коридора. Там было светлее и девушка сразу поняла, почему - по стене, подряд друг за другом шли шесть узких окон в пол в форме перевернутого щита.
С любопытством, которое не смог погасить никакой страх, Ева выглянула на улицу.
...А улицы-то и не было. Была река, темная, даже на вид - тяжелая, закованная в камень. Прямо на реку выходило и крыльцо дома, а рядом с лестницей, уходящей в глубину, покачивались длинные лодки, привязанные цепями.
Напротив красовался такой же дом... не дом, дворец, только пониже, не три этажа, а два, и лодок рядом с ним было поменьше. Дальше виднелись какие-то плоские крыши, а там, где темнеющее небо должно было сомкнуться с землей, никакой земли не было.
Было море. Огромное море без края.
- С улицы сюда никак не попасть, - подтвердил незнакомец. - Если только корабль пришел. Но корабль не приходил. Я бы знал. Мне о них, сама понимаешь, докладывают в первую очередь.