Оба капитана, держа фуражки на коленях, сидели в креслах напротив друг друга. В темно-синих форменных тужурках с золотыми галунами на обшлагах: у франкиста – поверх белой сорочки и галстука, у республиканца – поверх тонкого свитера с высоким воротом. За окном по-прежнему царствовали туман и тьма. Керосиновая лампа освещала лица моряков, оставляя в тени тот угол кабинета, где, прислонившись к стене, стоял Фалько. Он уже десять минут стоял так, молча и неподвижно, слушая диалог людей, которым спустя несколько часов предстояла схватка в открытом море.
– Прежде всего, – повторил Кирос.
Голубые глаза смотрели на собеседника с редкостным простодушием. Можно было подумать, что он ждет какого-то одобрения или признания того, что это весомый аргумент в его пользу.
Навиа пошевелился в кресле и упер ладони в подлокотники.
– Полагаю, – ответил он, – что никак иначе вы поступить и не могли.
Кирос энергично и резко двинул сверху вниз лысую загорелую голову. В рыже-седых зарослях бороды мелькнула печальная усмешка.
– Я знал, что вы поймете, – сказал он.
Навиа развел руками:
– Понять – это все, что я могу сделать для вас и для «Маунт-Касл».
– Ясно.
Кирос произнес это слово очень просто, спокойно и с покорностью судьбе, уставившись на свои веснушчатые руки, поглаживавшие козырек фуражки. Потом поднял глаза:
– По-прежнему намерены выйти в море раньше, чем я?
– Ну разумеется.
– А вы знаете, что тем самым нарушите международную конвенцию девятьсот седьмого года? – Кирос вытянул руку, словно держал невидимый текст. – Торговое судно, нашедшее убежище в нейтральном порту, имеет право сняться со швартовов на двадцать четыре часа раньше, чем боевой корабль, идущий под флагом враждебного государства.
– Мое правительство не распространяет положения конвенции на флот Республики.
– Ах вот как? Правительство?
– Именно так.
– И вы, стало быть, выйдете из Танжера первым?
Навиа взглянул на часы:
– Выйду через один час восемнадцать минут, – холодно сказал он. Потом повернул голову туда, где за окном тянулись причалы. – Часть команды отпустите на берег или все останутся на борту?
– Нескольких оставлю тут, – ответил Кирос, поколебавшись немного. – Но людей у меня хватит.
– Чтобы управляться в машинном отделении и маневрировать, я полагаю?
– Разумеется.
– И обслуживать орудие?
– И для этого тоже.
– Единственное, кстати, орудие.
На это Кирос ничего не сказал, и Навиа, выждав несколько секунд, добавил:
– У вас мало шансов. И вы сами это знаете.
Кирос задумчиво погладил бороду. Потом тряхнул головой, словно избавляясь от назойливых мыслей.
– А что бы вы сделали на моем месте? – спросил он вдруг.
Навиа откинул голову на спинку кресла. Он явно хотел выиграть время. Обдумать вопрос.
– Я не на вашем месте, – проговорил он сухо.
– А если бы все же оказались?
Ответом ему было молчание. Вновь заговорил Кирос:
– «Маунт-Касл» – хорошее судно.
Навиа едва сдержал улыбку.
– Что у тебя под командой, то и хорошо, – отозвался он.
– Вы надеетесь на туман, – сказал Кирос. – Мы тоже.
– Опять кошки-мышки.
– Разумеется.
– Туман рано или поздно рассеется, а путь в Черное море долог… И на пути этом рыщут итальянцы, а у меня на борту – хорошее радио. Так что у кошки на этот раз отросли длинные когти.
– Знаю.
Опять помолчали. Кирос задумчиво рассматривал свои руки. А может быть, сказал себе Фалько, ни о чем он особенно не думал. Разве что о скорости в узлах, о морских картах, о румбах и всяком таком-прочем. Он был на вид так спокоен, словно речь шла о самом заурядном плавании.
– Вы за этим меня позвали? – не без раздражения спросил Навиа. – Спросить, что бы я делал, если бы командовал «Маунт-Касл»?
– Нет, не за этим. – Вопрос показался Киросу обидным. – Я и так знаю, что бы вы сделали.
Он посмотрел на Фалько, немо и неподвижно стоявшего в углу. И как будто припомнив что-то, сказал офицеру:
– Надеюсь, вы не держите на меня зла за тот случай. Мой долг…
– Да вы не беспокойтесь, – сказал Навиа. – Каждый воюет в меру своего умения и разумения.
Кирос поднялся, подошел к нему. Навиа смотрел на него внимательно.
– У меня к вам просьба… Кхм. На самом деле – две просьбы… – Он вытащил из кармана конверт. – На территории, которую контролирует Франко, остались моя жена и две дочери. В Луарке, насколько мне известно. И… И мне бы хотелось… Ну, если судьба окажется благосклонна к вам, а не ко мне… передать им это письмо.