– Куда ты их ведешь? – спокойно спросил он, не вставая со своего стула.
Тот после недолго колебания оглядел своих и вновь перевел взгляд на боцмана. Сунул руки в карманы.
– А тебе что?
– Чтоб опять не перехлестнуться… Сам видишь – добра не будет…
Старшина задумался на миг.
– Собирались в кабаре «Пигаль».
Кое-кто из сидящих встрепенулся при этих словах.
– Советую «Тропикану», – сказал боцман. – Она тут рядышком, на улице Христиан: шагов сто будет… Мимо не проско́чите – там красный фонарь над входом и две шлюхи в дверях.
– А вы куда? – спросил артиллерист.
– В «Хамрух», это чуть подальше. Завтра можете и туда подгрести.
Еще мгновение они молча смотрели в глаза друг другу.
– Если завтра еще будем здесь, – сказал наконец артиллерист.
– Само собой.
Теперь уже Негус, будто по рассеянности, поднес руку к козырьку.
– Спасибо.
– Да не за что.
– Слава Испании.
Оба чуть заметно улыбнулись. Насмешливо и зло.
– Да здравствует Республика, – вскинув кулак к плечу, сказал боцман.
Фалько неторопливо, наслаждаясь прогулкой, возвращался к себе в отель. Ему было хорошо в Танжере. Он любил такие города – с размытыми границами. И атмосфера здесь была такая же, как между Мексикой и США или в постоянно бурлящем пространстве между СССР и Балканами. Чувствовалась меж этими местами явственная связь, был у них какой-то общий знаменатель. То ли случайно, то ли по технической необходимости, то ли для собственного удовольствия – Фалько сам не собирался определять точнее – он полжизни провел в подобных городах: в тавернах Южной Америки, в пивных Центральной Европы, в харчевнях и на рынках Северной Африки и Ближнего Востока. Внимательно всматривался в выражения лиц, вслушивался в разговоры вокруг. Усваивал уроки, полезные для жизни и для выживания. И потому так легко чувствовал себя и в парижском «Ритце», и в нью-йоркской «Плазе», и в китайском квартале Сан-Франциско, и в кишащем тараканами пансионе Веракруса, и в борделях Александрии. Были среди них и такие, где, прежде чем войти, надо было узнать, как выйти, а выпивая – поглядывать по сторонам.
Проходя вдоль стены огромной мечети, Фалько понял, что за ним кто-то идет.
Поначалу возникло лишь безотчетное ощущение, свойственное истинному профессионалу, но через несколько шагов появилось и подтверждение. Кто-то шел за ним, держась в отдалении и стараясь оставаться незамеченным. На улице еще встречались прохожие, так что Фалько, будто ненароком проскочив между ними, остановился купить у лоточника связку палочек лакрицы, краем глаза заметил, что за ним и впрямь идет человек в европейском костюме, и двинулся дальше. У Фалько был богатый опыт нештатных ситуаций, а кроме того, курс специальной боевой подготовки, пройденный в Румынии, и трехнедельное обучение разным полицейским тонкостям в гестапо довели его навыки до совершенства и автоматизма.
В конце улицы, уже почти на берегу черной бухты, где поблескивали огни судов, стоявших на якоре, ветер чуть не сорвал с Фалько шляпу. И он снял ее, понес в руке и повернул не налево, как собирался, а направо, двинувшись по проспекту под пальмами, стонавшими от порывов яростного левантинца.
Уличные фонари не горели. От шума ветра и рокота близкого прибоя шаги за спиной были почти не слышны, но, обернувшись, Фалько в самой гуще тьмы, шагах в двадцати позади, угадал присутствие преследователя. И постарался соображать скорее. Стрелять нельзя – слишком громко получится, а объяснения с полицией сейчас явно не ко времени. Да и потом, все же нужно выяснить, кто это и какого черта ему нужно.
И Фалько продолжил путь вдоль фасадов домов напротив площади, на которую кое-где падал свет из их окон. И наконец нашел подходящий уголок – достаточно темный, чтобы своим светлым костюмом не очень выделяться там. Вздохнул с сожалением, выпустив из пальцев шляпу – «монтекристи» за десять долларов, которую сейчас же подхватил и понес ветер, – а сам снял пиджак, обмотал им левую руку и прижался спиной к стене.
«Внезапность – половина победы», – часто повторял адмирал.
Фалько не знал, что́ там держит его преследователь в руке или в кармане, но что бы ни было, проку от этого немного. Ткнуть ножом под ребро или полоснуть по бедру, где проходит артерия, – «удар тореро», как говорят знатоки этого дела, – и никаким жгутом не перехватишь, ничем не заткнешь. Ай, как говорится, здравствуй и прощай. Но это не самый его излюбленный финал.