– Это он вам сказал?
– Прямо не сказал, но смысл был именно таков. Мы давно с ним знакомы.
Принесли заказ. Рексач с видимым удовольствием уничтожил яичницу с беконом и выпил чашку кофе. Фалько, прихлебывая молоко, покропил оливковым маслом и съел свои тосты.
– По всему судя, этот самый комиссар Трехо – большая гадина, – сообщил Рексач.
И, подливая себе в чашку из кофейника, поведал подробности. Узнать о комиссаре удалось многое. Служил трюмным машинистом на линкоре «Хайме I», в гору пошел после августовских расправ над офицерами. Но выполнить нынешнее поручение – не вполне то же, что стрелять безоружным в затылок. Машинист не из героев и, кажется, рад, что сошел на берег, – на «Маунт-Касл» не рвется. Кроме того, он много пьет. Слишком много.
– Весьма сомнительно, что он вернется на судно, которое будет перехвачено миноносцем, чуть только оно выйдет в море, – завершил Рексач. – А попадется нашим – совершенно точно будет расстрелян.
– А что он вообще делает на «Маунт-Касл»?
– Ничего не делает. Это, что называется, отмазка. Формальный предлог… Официально ведь золото отправляют в Россию на хранение, пока война не кончится, и он якобы контролирует это как должностное лицо… Делает вид, что грузом в трюме распоряжается Республика.
– А она уже не распоряжается?
– Нет, конечно. Чистейшей воды обман. И золото в Испанию не вернется, и Трехо ничего не решает. Капитан Кирос – не тот человек, чтобы безропотно выполнять приказы этого прохвоста. Всем вертят двое остальных – Гаррисон и эта дамочка… Сеньора или сеньорита Луиза Гомес.
– А что известно о них?
– Ежедневно наведываются в консульство Республики за инструкциями, и я не знаю, получают они их или дают. Мы подозреваем, это они диктуют консулу, что и как говорить в Контрольной комиссии.
– Радиосвязь у них есть? Вы проверяли?
– С «Маунт-Касл» в эфир не выходили: это точно. Как и нашему миноносцу, ему запрещено пользоваться радио в нейтральном порту.
– Местные власти следят за этим?
– Пеленгуют. И подтвердили мне полное радиомолчание.
– Как же те связываются со своим центром, интересно бы знать?
– Либо через консульство, либо у них есть связь помимо радио. Мы знаем, что капитан Кирос и красные агенты передают и получают сообщения по телеграфу – в испанской и французской почтовых конторах. Трехо и эти двое почти постоянно сидят в своих номерах в «Мажестике»…
– Полагаете, у них там передатчик? Там или где-то в городе?
– Вполне возможно. Так или иначе, они соблюдают все предосторожности. Гаррисон и эта дамочка ведут себя очень профессионально.
Рексач завершил трапезу и, скусив предварительно кончик, сунул в рот сигару. Какое-то время вдумчиво ее раскуривал. Потом с довольным видом выпустил несколько клубочков дыма.
– Трехо – слабое звено в этой троице, – сказал он. – Вы его разглядели тогда на мостике?
– Плюгавый такой? Черноволосый, бритый, носатый… Волосы зачесаны наверх.
– Да, это он. И в городе он появляется чаще остальных. Каждый вечер играет во французском курзале. Проигрывает большие суммы. Как видно, обеспечили его прилично. Двое остальных ведут себя скромней – или осторожней.
– Удалось выяснить личность Гаррисона?
– Это его настоящее имя. Он американец. Уильям Гаррисон, коммунист, до последнего времени работал под прикрытием. В Испанию приехал как корреспондент нескольких изданий. Отъявленный мерзавец. Служил в барселонской ЧК, как они любят называть эту организацию…
С этими словами Рексач уставился на Фалько в ожидании его реакции. Однако тот хранил молчание и безразличное выражение лица. В голове у него шла напряженная работа – он пытался собрать воедино части этой головоломки. Дать каждой название и определить ее назначение.
– Их спутницу установить было трудней всего, – продолжал Рексач. – Неизвестно, подлинное ли это имя – Луиза Гомес. Она может быть русской, как я уже сказал. Несомненно одно – красные ей доверяют безгранично, в отличие от Трехо, который влияния на нее не имеет. Напротив, впечатление такое, что решения принимает именно она – и через голову американца.
Фалько оставался невозмутим.
– Как полагаете, они взойдут на борт перед тем, как «Маунт-Касл» отдаст концы – и в буквальном смысле, и в переносном?
Рексач на миг задумался.
– Не думаю, что капитан Кирос отдаст концы. Экипаж воспротивится.
– А вот мы полагаем, что он выйдет в море. Или хотя бы попытается.
– Ну-у, тогда не знаю. – Рексач выпустил колечко дыма, медленно растаявшее в воздухе. – Зависит от того, как сильно эта троица желает покончить с собой. Ни я этого не знаю, ни мой партнер. Так, по крайней мере, он мне говорит.