– Однако удар будет тем сильней, чем раньше мы его нанесем. Война не завтра кончится – Франко не спешит. Он действует, как удав, удушая жертву понемножку и постепенно… Вы же видели, что было под Харамой… Хотя краснопузые и драпают…
Фалько, как то было вполне ему свойственно, захотелось ответить дерзостью.
– Красные, – поправил он.
– Что, простите?
– Красные, а не краснопузые. И под Харамой они не драпали. Храбро дрались, гибли сотнями, как и наши. И под Мадридом тоже держатся, не отступают.
Сбитый с толку консул взглянул на моряка, словно ожидая от него поддержки, но тот промолчал. Было заметно, впрочем, что он оценил реплику Фалько.
– Мы отклонились от темы, – не без раздражения сказал консул.
– Что ж, вернемся к ней.
Консул кивнул не слишком уверенно. Он не сразу нашел утерянную нить.
– По поводу судна… – сказал он наконец. – Каудильо желает продемонстрировать твердость и дать понять, что золото – это еще не все и не главное. Для нас, в конце концов, честь превыше всего. Мы – люди чести.
– Испанские идальго, – нейтральным тоном отозвался Фалько.
Консул покосился на него, пытаясь распознать иронию. Потом снова взялся вертеть в пальцах ложечку.
– Республика уповает на то, что в Европе грянет большая война, но ведь она не грянет, пока не кончится наша. Мы – превосходный аперитив для обеих сторон. А вот потом подадут обед.
– Смогли перехватить донесения капитана? – поинтересовался моряк.
Нет, ответил консул. Удалось лишь узнать, что в Валенсии кипели горячие споры. Республиканское правительство ужасала возможность захвата. Они бы предпочли, чтобы судно интернировали в Танжере. Однако русские настоятельно требуют, чтобы оно вышло в море: для них это вопрос престижа. На золото они уже не рассчитывают. Теперь надеются, что произойдет прямая агрессия, – тогда можно будет раздуть международный скандал. Их агентам на борту отдан приказ во что бы то ни стало добиться выхода и поддерживать дисциплину.
– То есть совершить самоубийство, – подытожил моряк.
Консул пренебрежительно скривил губы:
– Если попадут к нам в руки за пределами Танжера, все трое, боюсь, будут расстреляны. – Было видно, что подобной перспективы он совершенно не боится, а совсем наоборот. – Включая, конечно, и русскую. – Он взглянул на Фалько, словно у того был ключ к этой загадке: – Какого дьявола влезла в наши дела женщина?
– Тамошние бабы непредсказуемы, – холодно ответил тот. – Может, и ей надоело стирать и гладить.
Консул взглянул на него, открыл было рот, чтобы ответить, но передумал и решил поразмыслить над этим. Зато подал реплику Навиа:
– Если накрою «Маунт-Касл» залпом, команда, скорей всего, потонет вместе с ним.
Фалько помедлил три секунды, прежде чем спросить:
– А с теми, кто выживет и кого выловите из моря, что будет?
– У меня приказ. Команду взять под арест, потом отправить в тюрьму. Их будут судить. Этих троих – расстрелять.
– И вы этот приказ выполните, если доведется?
Моряк уперся в него тяжелым взглядом:
– Вас это не касается.
Консул покачал головой с преувеличенной скорбью по поводу предстоящего.
– Не хотел бы я оказаться на месте тех троих, – сказал он, обращаясь к Фалько. – А вы уверены, что они намерены до конца разделить судьбу «Маунт-Касл»?
Фалько на миг призадумался. Или изобразил раздумье. В открытое окно долетал уличный шум.
– Уверен, – кивнул он наконец. – Как бы то ни было, американец и русская – агенты НКВД. Люди дисциплинированные и твердые. И выполняют приказы, какими бы они ни были.
– Иными словами, вы считаете, что, если вечером наш план провалится, они заставят капитана Кироса выйти в море?
– Уверен.
– Ну, а что с третьим? С этим комиссаром? Трехо, кажется?..
Фалько откинулся на спинку стула, стряхнул с брючины пылинку и устремил безмятежный взгляд за окно. Потом опустил веки, как ястреб, оставивший внизу расклеванные останки своей добычи.
– А-а, этого можно в расчет не брать, – ответил он осторожно. – По моим сведениям, он сошел на берег и не рвется назад. Не удивлюсь, если откажется вернуться на судно или вообще дезертирует, прежде чем развязка станет неизбежной.
– Дезертирует? Гм… В самом деле?..
– Все может быть.
Ложечка запорхала в пальцах консула.
– Располагаете конкретной информацией на этот счет?
– Нет.
– Значит, просто предположения?
– Вот именно.
После мысленного поиска доказательств консул повернулся к Навиа:
– Отданные вам приказы остались прежними, не так ли? И надеюсь, ваши намерения тоже не изменились?