Пряча пистолет, Фалько заметил нечто необычное. На столе не стояла рация, и антенна не была перекинута через люстру, хотя Вильяррубия каждый раз перед встречей в «Кафе де Пари» загодя готовил оборудование к работе. Тем не менее Фалько, открыв шкаф, обнаружил там чемодан со всем оборудованием. Постель в спальне была аккуратно застелена, на кухне не обнаружилось остатков завтрака. Это указывало на то, что юноша, по всей видимости, отсутствовал дома с вечера. Фалько снова и очень внимательно осмотрел квартиру, отыскивая признаки хоть чего-то, – и ничего не нашел. Прячась за жалюзи, оглядел улицу из окна. И там тоже не было ничего подозрительного.
Нет, это уже не «что-то явно пошло не так», сказал он. Это внятный сигнал тревоги. На мгновение Фалько замер, стараясь спокойно разобрать возникшую ситуацию. Понять, что надлежит делать. Ева Неретва провела ночь с ним, в номере отеля «Континенталь». Радист дома не ночевал. Какое забавное совпадение – особенно если учесть, что в этой работе совпадений не бывает, а успокаивать себя, объясняя дело случайностями, которые неизменно образуют ничтожнейшую часть интриги, могут только слабоумные.
Сделав такой вывод, не доставивший ему особой отрады, Фалько направился к двери, открыл ее и вышел на площадку. Он продолжал напряженно осмысливать ситуацию и, наверно, поэтому допустил небрежность. Совершил ошибку.
Потому что в следующую минуту на него напали.
Их двое, понял Фалько, получив первый удар. И они собираются не убить его, а взять живым. Или, по крайней мере, попытаться. Это можно было счесть первой удачей, сколь незавидно ни было его положение в целом. А второй – то, что, получив первый удар и инстинктивно предчувствуя следующий, он с отчаянным проворством отпрянул, оступился и, потеряв равновесие, покатился по ступеням. Теперь его и нападавших разделяло метра три: достаточно, чтобы он – помятый и кривящийся от боли, потому что ушибся довольно сильно, но высвободившийся и готовый к схватке – разглядел на площадке нависавшие над ним фигуры.
Один показался ему похожим на мавра, другой был европейцем. Такой вот парный конферанс.
Подоспевшего первым мавра – здоровенного, с черными курчавыми волосами – Фалько встретил таким грамотным ударом в солнечное сплетение, что тот – боксер, судя по расплющенному носу и телосложению, – в иных обстоятельствах наверняка бы оценил. Но сейчас лишь утробно всхлипнул, остановился и осел на пол, словно у него разом иссякли воздух и силы. Фалько полез было за пистолетом, но не успел – второй с удивительным проворством обогнул напарника и кинулся вперед.
Этот был светловолосый, долговязый и тонкий, но крепкий. Хорошо тренированный и до краев налитый злобой. Почти на голову выше Фалько, с длинными руками. Он умело пустил в ход кулаки, так врезав Фалько с правой, что того отбросило к стене. Ему показалось, что удар встряхнул мозги в черепной коробке, а сама она загудела, как кожа на барабане. Кроме того, после падения с лестницы онемели ноги. Неважные дела, подумал он.
Еще одну такую навесит – уложит, пронеслось в голове. Выведет из боя.
Фалько ничего не оставалось, как обхватить долговязого и попытаться ударить коленом в пах. Он чувствовал, как пахнет от одежды табаком и нафталином, слышал у самого уха частое прерывистое дыхание, ощущал, как сильные руки подбираются к горлу. Эта тварь дело свое знает, подумал он.
Нет, свернуть себе шею я не дам.
Прижавшись спиной к стене, он снова и снова пробовал нанести удар коленом. Раз, другой и третий. Но противник ловко уворачивался. Краем глаза Фалько заметил, что мавр поднимается на ноги, и понял, что если сейчас не справится с белым, его песня спета.
Бац.
На этот раз удар попал в цель, и это придало Фалько и силы, и ожесточения.
Бац. Бац. Бац.
От четвертого удара верзила ослабил хватку, колени его подогнулись. Он выпустил весь запас воздуха, что имелся в легких, согнулся вдвое, прижав руки к животу. Фалько успел рассмотреть наконец его глаза – светлые и, кажется, близорукие, светлокожее лицо, внезапно покрывшееся по́том так обильно, словно его облили водой. На миг Фалько забыл о нем, чтобы заняться мавром.
Тот уже сумел подняться, и в правой руке у него что-то блеснуло.
Всякий раз, оказываясь в пределах досягаемости клинка, Фалько ощущал холод внизу живота. Так повелось с самого детства – это было неизбежно и неприятно. Однако не вгоняло в столбняк, не вызывало оторопи, а совсем наоборот. Побуждало действовать стремительно и точно. Защищаться или нападать – в зависимости от обстоятельств. Памятуя прежде всего, что медицина рекомендует избегать попадания закаленной стали под ребро или еще куда во избежание кровотечений и всякого такого прочего.