– Не очень, честно сказать, вяжется с тем, что было ночью… По моим ощущениям, Истуриса не подпускают близко к этому делу…
Пакито захлопал своими лягушачьими глазами:
– Хочешь сказать, все устроили эта красная потаскуха и американец?
– Да.
Паук задумался на миг.
– Считаешь, что вчера вместе с людьми Кироса была и эта парочка?
– Не знаю. Исключать нельзя.
– Стреляли, по крайней мере, неплохо.
Фалько пожал плечами:
– Мог быть американец.
– Ну да. Или она.
Паук с задумчивым видом поднялся, взял с кровати пистолет и сунул его в кобуру, висевшую на вешалке. Потом тоже подошел к окну и, став рядом с Фалько, приподнялся на цыпочках, чтобы лучше видеть панораму порта.
– Я тут кое-чего проверил, – сказал он. – Навиа вернулся на корабль целым и невредимым. Дело, стало быть, не в нем.
– А что полиция?
– Когда она подоспела, там уже никого не было.
Они молча переглянулись – знакомы были давно, и ход мыслей у них был одинаковый.
– Возможно, Рексач что-то знает, – сказал Фалько. – Или, по крайней мере, подкармливает Истуриса из своих средств и получает от него информацию.
Снова помолчали.
– Думаешь, он замешан? Думаешь, знал, что меня заманивают в ловушку? – Фалько не столько спрашивал, сколько размышлял вслух.
Паук, держа руки в карманах халата, свирепо улыбнулся:
– Я думаю, что надо бы у него самого спросить.
Понаблюдав некоторое время за окнами офиса, Фалько прошел мимо отеля «Минзах» и пересек улицу Статут. Краем глаза он видел, как по тротуару, подделываясь под обычного прохожего, шагает Пакито Паук, а когда вошел в подъезд, услышал позади короткие торопливые шаги своего напарника. По лестнице они поднимались уже вместе – и молча. Все уже было сказано.
Когда Рексач открыл дверь, в его студенистых глазах мелькнула растерянность. То, что они оказались у него вдвоем и в этот час, явно нарушало правила безопасности. В следующее мгновение он отступил, давая им пройти. В пальцах у него дымилась сигара.
– Насколько я знаю, вчера вышла большая неприятность, – сказал он со скорбью в голосе.
– Вышла.
Поглядев на Паука с опаской, Рексач перевел взгляд на Фалько:
– Я надеялся, что вы все расскажете в подробностях, но не ожидал, что вы придете вместе.
– Возникла необходимость.
– Ах вот как…
В кабинете все так же пахло сигарными окурками, словно хозяин не открывал окно с тех пор, как Фалько побывал тут в последний раз. Он поглядел на аэрофотоснимок Танжера, на календарь пароходного агентства, на часы с кукушкой и уселся на стул, предложенный Рексачем. Паук, оставшись на ногах, прислонился к дверному косяку.
– Так что там все же стряслось? Вам устроили засаду?
– А как вы узнали?
После краткого колебания Рексач, еще раз удивленно покосившись на Паука, сел за свой стол. Он был без пиджака, в подтяжках. Обширные брыла спускались на воротник, закрывая узел галстука едва ли не наполовину.
– У меня в жандармерии свои люди. Они и сказали. Да уже весь город знает.
– И что именно он знает?
– Что вечером на Соко-Чико была перестрелка между франкистами и республиканцами.
– Это как-то связывают с «Маунт-Касл»?
– Официально – нет, насколько мне известно. И красные историю не раздувают. Не в их интересах усложнять ситуацию.
– Капитан Кирос с нами играл, – проговорил Фалько. – Со мной, если быть точным. Он и не помышлял о том, чтобы передать нам судно.
Рексач спросил, как было дело, и Фалько рассказал. Начиная от встречи в коверной лавке и кончая побегом и перестрелкой.
– Могло быть хуже, – вынес суждение Рексач. – Донеси они в международную полицию о попытке подкупа, сидеть бы вам сейчас с Навиа за решеткой. Но они решили действовать частным порядком.
– А заодно и присвоить деньги.
– Само собой.
– Что известно про Навиа?
– Цел и невредим. Не пострадал. Это, знаете ли, себе дороже – увечить командира боевого корабля, пусть даже неприятельского, да еще в нейтральном порту. Кирос отнесся к нему с полным уважением… Отпустил. Но, правда, без обмена резкими словами не обошлось, насколько я знаю. Им были нужны вы. Вы и ваши деньги.
– И откуда вы все это знаете?
– Я сразу же увиделся с капитаном второго ранга… Вместе с нашим консулом. Пытались притушить эту историю… Спрашивали про вас, очень беспокоились. Я им сказал, что новостей нет – и это хорошие новости. Что, скорей всего, вам удалось ускользнуть и вы где-то скрываетесь.
Он замолк и уставился на них, очевидно, ожидая ответа. Однако Фалько не проронил ни слова, как и Паук, который невозмутимо стоял у двери и разглядывал свои ногти. Рексач, посасывая сигару, взглянул на него не без растерянности.