- Те люди, которые попали в кадр...
Амир не ответил. Мышцы остались напряженными, но перестали сокращаться. Сержант положил ладонь на тонкие пальцы Сюин и нежно погладил их, высвобождая руку. Девушка подняла голову и посмотрела на него. Теплый свет садящегося солнца вычертил темные провалы глаз - омуты наполненные грустью, усталостью и болью.
Им не нужно было проговаривать вслух то, что и так ясно обоим. Сюин настойчиво протянула руку и взяла его ладонь. Она казалась холодной и практически не давала чувства спокойствия и уверенности, на которую девушка привыкла опираться. Сюин сжала жесткие пальцы, словно пытаясь выдавить из них несколько капель тепла или не упустить те, что еще остались. Амир ответил ей легким пожатием и слабой улыбкой.
Из тени в углу комнаты раздалось:
- Точка невозврата пройдена.
Сюин перевела взгляд в ту сторону. Свет из окна мешал рассмотреть фигуру Грэга. Лишь осознание того, что он всегда рядом, помогло ее воображению дорисовать силуэт старшего товарища.
- Теперь, это неизбежно. - Добавил он. Сюин показалось, что слова Грэга излучают некоторое ироничное довольство. Мол, я же говорил... Он словно знал, что будет дальше. Знал, но обреченно двигался к закономерному финалу. Будто так и должно быть.
Будто другого пути нет.
Глухо стукнули о столешницу бамбуковые палочки. Клим склонил голову в благодарственном жесте и встал. Отодвигаемый стул не издал не звука. Прихватив с собой грязные приборы и чашку великан направился к раковине. Посудомойка призывно мигала красным огнем индикатора, но Клим протянул руку к губке, игнорируя намеки техники. Некоторое время в комнате раздавался звук текущей воды. Когда посуда оказалась на антибактериальной сушке он достал влажную одноразовую салфетку и протер все горизонтальные поверхности. Сюин следила за его плавными движениями. Она не могла ни о чем думать. Словно погрузилась в подобие медитации.
Когда Клим сел на свое место в комнате снова стало тихо.
- Сопротивление набирает сторонников. ООЦН обвинил Карму в подрыве основ мирового баланса и рыночной экономики. В кризисе и безработице винят национализацию производственных мощностей Китая и Японии.
Тока внезапно заговорил и также внезапно замолчал, не выныривая из сети. Лан развернулся и посмотрел на своих боевых товарищей. Прищурив глаза, он резко выдохнул. Все вокруг оставались безучастными. Лишь Сюин ответила ему взглядом.
- Почему Карма ничего не делает? Очевидно же, что нам не хватит сил. Почему мы сидим здесь? Почему Ник на исправлении? Почему они мирно живут и работают, будто всё это происходит не с нами?
Лан махнул рукой в сторону города за окном. Его крик прозвенел в комнате, отразился эхом от стен, но быстро затих, заглушенный мягким материалом пола и потолка. Карма видимо посчитала, что вопрос обращен к ней. Из лежащего на полу планшета раздалось:
- Подготовка к обороне, обучение функционеров или производство их экипировки или иного оружия будут расценены, как эскалация конфликта. Политика осажденной крепости в прошлом привела...
- Да знаю я… Знаю...
Он хотел сказать что-то еще, но лишь покачал головой и отвернулся к окну. В комнате было все также тихо, но с каждым новым фактом, с каждым новым словом что-то неуловимо менялось. Сам воздух становился тяжелее. Подавляемые чувства и сдерживаемые эмоции прорывались сквозь стены, что выстраивал разум. Тишину насыщали шорохи, скрипы и шуршание одежд.
Свежая рана кровоточит. Но кровь сворачивается в агрессивной среде. Черствеет. Засохшая кровь коркой закрывает поврежденную плоть. Мертвая и уже безразличная к боли она прячет слабость. Но раны затягиваются. И боль тускнеет. Апатию сменяет зуд.
Желание действия.
Амир встал и начал ходить по комнате от окна к мойке и обратно. Постепенно скорость и ширина шага увеличивались. Движения становились все более резкими. Амир кратко пересказал суть того, что вывело его из себя:
- В ответ на видео о “новой принцессе Диане” (в лице Евы) выложили другое. Там разбираются обстоятельства смерти той девочки, которой она подарила шубу. Умерла от побоев на улицах. Вопрос кто же в этом виноват, автор видео в конце оставляет открытым.
Гневно чеканя слова он зачитал несколько комментариев, что поливали автора грязью. Сюин не хотела слышать ненависть, которой были наполнены слова. Но слушала. Когда Амир закончил на языке остался неприятный привкус. Помолчав он сказал:
- Через несколько часов видео было забанено за разжигание розни и пропаганду насилия.
Затем добавил уже значительно тише: