Ведущий помолчал. Затем продолжил, тише и медленнее обычного:
- Сколь бы страшно и неприятно это не звучало - Смерть необходима. Для возобновления и поиска. Для сменяемости и смысла. Победив смерть разве станем мы жить лучше? А как же перенаселение? Как же голод? Нищета? Бессмертие уничтожит нас. Каждый имеет право выбрать что думать о том, что будет после. Можно верить в лучший мир или вечный покой. Но мы должны помнить. Мы умрем. Мы должны помнить это, чтобы оставаться людьми.
Видео заканчивалось музыкой с фотографиями погибших членов Сопротивления.
Из угла комнаты послышался сухой смешок Грэга.
- Русло проложено. Дамба трещит по швам. И хотя нам ещё предстоить увидеть поток - всё уже произошло.
Сюин подтянула ноги к груди, положила голову на колени и сжалась.
Необходимые люди уже на арене, на нужных местах. Достаточные слова сказаны. Еще не всё. Но осталось не так много. Реальность, как натянутая струна издавала треск, будто металлические канаты стонали от напряжения. Словно кто-то большой и могущественный крутит колки, желая вытащить из этой струны еще одну жалобно кричащую ноту. Истинный Бог.
Человечество.
Бессмертное существо, которое на протяжении тысячелетий никак не может собраться с мыслями. Повзрослеть и поставить осознанность выше капризов. Всемогущее создание, что с упорством фанатика и сладострастным упоением мазохиста создает лишь новые орудия. Которые можно воткнуть себе в живот.
Бог, который больше похож на страдающего аутоагрессией подростка.
*****
Ник смотрел на свою тень.
В помещении для допроса стоял стул, намертво прикрученный к полу. Напротив него - зеркало. И ничего больше. Ни стола, за которым можно спрятаться от собственного взгляда, ни одной детали, на которой можно сконцентрировать внимание. Лишь тишина и давление вины.
- Почему ты здесь? - раздался голос из динамиков.
Звук шел из стен. Казалось, будто он проникает в самые темные закоулки сознания. Будто знает то, что Ник никому не говорил. Голос звучал отчетливо со всех сторон сразу. Чуть громче чем нужно, чтобы быть услышанным. Синтезированный так, чтобы быть похожим на голос самого Ника. Он резонировал от стен, звенел внутри головы. Акустика в комнате была настроена так, чтобы тот кто сидит на стуле чувствовал, что он не отвечает на вопросы, а задает.
- Потому что убил.
- Ты убивал и ранее, - почти моментально среагировала комната. - Почему ты здесь?
- Потому что ошибся.
- За ошибки не карают. Почему ты здесь?
Ник сжал зубы и медленно выдохнул. Сплетенные пальцы побелели костяшками. Взгляд был прикован к полу.
- … Я сделал неправильный выбор.
Некоторое время ничего не происходило. И чем тише становилось вокруг, тем оглушительнее звучали мысли. Ник закрыл глаза и прикрыл уши, стараясь избавиться от всех голосов. Живых и мертвых, чужих и даже своего.
- Лучше сделать неправильный выбор, чем не выбирать вовсе, - несмотря на закрытые ладонями уши Ник все равно услышал.
- Для кого? - спросил он сам себя. - Если бы я мог, то предпочел бы трусливо отказаться от выбора...
С другой стороны зеркала на точно таком же как в комнате неудобном стуле сидел мужчина. Узкие глаза были прикрыты так плотно, что казалось он спит. Фигура в медицинском халате повторяла позу Ника. Но зрачки под веками подрагивали, следили за бегущим текстом, проверяли значения диаграмм и графиков. Время от времени он задавал вопрос, имитируя манеру речи Ника. Опираясь на внешнюю форму и признаки, он пытался понять содержание мыслей заключенного. Не столько то, что он думает.
А почему.
- Это просто переложение ответственности. Если выбор должен быть сделан - он будет. Вопрос лишь в том, кто принимает решение. Тот, кто может или тот, кто вынужден.
Ник грустно усмехнулся и потер ладонью затылок. Диалог действительно начался лишь тогда, когда для его продолжения больше не нужно задавать вопрос. Мысли перемешивались с произнесенными словами. Комната растворилась, словно потеряв значимость. Осталась лишь суть сказанного. Ник больше не разговаривал с кем-то. Он спорил сам с собой.
- Именно потому решения должна принимать Карма. Мы не можем знать последствий, или предсказать, что случится.
Когда решение уже принято, когда чувство вины притупляется, психика пытается стабилизировать состояние личности. Что сделано, то сделано. Но не заслуживаю ли я снисхождения? Я ведь сотворил много хорошего в прошлом. Такие мысли.
Крамола.
Поступки всегда ведут к последствиям. И грехи всегда требуют искупления. Ошибки нужно исправлять, долги - выплачивать. И предыдущие заслуги не могут служить индульгенцией. Побег от ответственности - это побег от прогресса. Как ребенок растет, когда учится платить за свои шалости, так взрослый растет, когда принимает возмездие. Искупление невозможно принять с достоинством.