- Ты ведь сама в это не веришь. Мы же не карабкаемся в гору. Эти метафоры лишь уводят от сути. Есть недовольные районы, готовые бороться против всех, а не за нас. Есть недовольные граждане даже среди “цивилизованных”. Мы в шаге от того, чего не было уже больше двух сотен лет. Мы в шаге от большой Мировой войны.
Ева поставила чашку на стол и устало опустилась в кресло. Блестящая кожа тихо скрипнула в ответ на это движение. Тонкие пальцы отчаянно сжимали чашку, словно пытаясь согреться. Но кофе давно остыл.
- Такова жестокая реальность. Слабый должен... Выживать сам. Мы слишком долго прислушивались к... Навязанным ценностям и... Мнимой совести. Эти правила сковали нам руки. Сделали слабых наглыми. Подарили им иллюзию существования каких-либо прав. Нарекли силу грехом. Оттого сильные затаились. Или стали слабыми. И вместе с этим умерла и сама Свобода. Свобода - эта мечта, которая двигает каждого. И слабого, и сильного. Без нее все это будет бессмысленно.
Ева говорила непривычно медленно, сбивчиво и тихо. Привыкшие к пафосным речам на публику и выверенным, заученным фразам Чой и Крис прислушивались к каждому её слову. К каждой паузе и каждому шороху. Словно ее речь имела какое-то иное значение. Словно она говорила не то, что хотела сказать.
Ева провела левой рукой по столу. На идеально ровной лакированной поверхности не было и пылинки. От ладони на ней остались следы кожного жира, заметные лишь по преломлению отражения света из окна. Стол выглядел слишком идеально и эти разводы добавили ему немного естественности. Капельку человечности.
Здание задрожало. Антикварная люстра с множеством свисающих украшений еле слышно зазвенела хрусталем. Очередное слабое землетрясение, на которое уже никто не обращает внимания. Дикторы новостей даже не считают нужным упомянуть о том, что оно скоро случится. Ева поднесла руку к старому шраму над ухом. Крис иногда просил сходить на пластику, убрать следы заживших швов на руке и этот уродливый осколок прошлого. Ева соглашалась.
Но шрамы оставались на месте.
В этой идеальной комнате, на одном из верхних этажей тряска ощущалась чуть сильнее. Но память подсказывала, напоминала. Здание выдержит, если выдержат каркас и фундамент. От тряски может упасть пара висюлек с люстры, может разбиться пара бутылок коллекционного вина или новых планшетов. Быть может, на этом зеркально отполированном столе появится пара царапин. Но в целом все останется, как прежде. Но если тряска будет чуть сильнее… Если не выдержит каркас…
Если рухнет все здание, станет неважно, насколько идеально был отполирован стол и насколько ровно были поклеены обои.
Ева схватила чашку правой рукой и допила кофе одним глотком. Ароматный напиток давно остыл, превратился в горькую жижу, от которой останется лишь мерзкий привкус и изжога. Есть вещи, которые надо делать сразу же. Есть то, что подают холодным. И есть то, что нужно употреблять горячим. Рука, иссеченная тонкими шрамами, сжала мягкий картон в комок и швырнула его в сторону урны.
Нет смысла переживать о том, что может случиться. Потому что случиться может что угодно. Свобода - это жажда. Жажда действовать, а не реагировать.
- Собирайте сокращенный состав. Назовем это Организацией Объединенных Цивилизованных Наций.
Чой хотел возразить, но Ева прервала его, не дав ему сказать и слова:
- Только тех, кто нас поддержит. Я уже приняла решение. Время на разговоры кончилось. Ты или тебя. Третьего не дано.
****
Гулко и часто стучало сердце, перебивая наполняющий аудиторию гомон. В штаб-квартире было шумно, как на детской площадке. Старые враги спорили. Союзники и партнеры пытались укрепить отношения или заключить новую сделку.
Все старательно делали вид, что это ничем не примечательная встреча. Но Ева ощущала их взгляды, то и дело бросаемые в ее сторону. Чувствовала интерес журналистов, словно коршуны свисающих с верхних этажей аудитории.
На небольшом возвышении стояла трибуна, в данный момент занятая председателем. Стену прикрывала драпировка с вышитым орнаментом организации на ней. Всем этим аудитория напоминала сцену странного театра одного актера.
Софиты еще не зажглись, занавес пока опущен. Но все уже предвкушают игру, задаются вопросом - каким же будет выступление? Несмотря на то, что постановка пройдет по известному сценарию. Не только актеры, но даже зрители знают его дословно. Знают, с чего всё начнется, знают самые красивые реплики.
И знают к чему всё идёт.
Человечество всегда объединяется ради победы над общим врагом. Невозможно двигаться вперед к абстрактному “светлому будущему”, потому что не получится договориться, куда именно идти. Нет, это бесплотные мечты. Можно лишь убегать от чего-то, надеяться, что будешь быстрее других. Или объединяться с бывшими недругами, чтобы лицом к лицу встречать истинного врага.