- Пошли.
С силой ударив обгоревшим концом палки в землю и оставив ее торчать рядом с ямой, первый развернулся и пошел в сторону больницы. Второй помедлив пару секунду двинулся за ним, бросив свою палку по пути. Внутри было тихо. Ноздри заполнил запах дыма, медикаментов и пота, как только они сняли противогазы. Спустились в подвал.
Шум жизни разбил крохотными молоточками мертвую тишину. Тут не было по-настоящему шумно, но здесь коридоры наполнялись звуками - звоном упавших инструментов, шуршанием целофановых пакетов, шелестом униформы и одежд, дыханием и приглушенными разговарами. Больница стала похожа на храм, где отпевают нелюбимого родственника. Оперировали в морге, палаты оборудовали на складах, не имевшие серьезных повреждений ютились на полу у стен, ища от них хоть минимальной прохлады. В конце коридора бесформенной кучей черных пакетов громоздился мусор. Рядом стоял прикаченный откуда-то контейнер, уже с горкой заваленый мешками. Первый ухватился обеими руками за боковую ручку, отклонился назад и попытался сдвинуть его с места. Колесики жалобно скрипнули. Сверху упал один из мешков. Но бак остался стоять.
- Помоги.
Второй неохотно подошел ближе и оперся об угол контейнера с другой стороны. Не выражая желания прилагать каких-либо усилий, он еще раз спросил:
- Слушай, серьезно спрашиваю. Был или не был?
С другой стороны через некоторое время раздался ответ:
- Я думал - это правое дело. - Первый поморщился, словно съел что-то кислое. Из одного из подвальных помещений вышла медсестра, волоча за собой по полу очередной мешок. Ее лицо скрывала медицинская маска, но глаза устало и благодарно улыбались. Первый сжал пальцы на ручке и потянул бак на себя, прорычав: - Толкай.
Контейнер медленно оторвался от стены и силами одетых в химзащиту мужчин покатился в сторону выхода. Колеса лязгали железом и скрипели, но значительно упрощали работу. И хотя двигался бак легко, казалось, что толкать его тяжело. Не столько из-за веса, сколько из-за содержания. Люди в коридоре поднимались и прижимались к стенам, чтобы мусорщики могли проехать. Докатив контейнер до лестницы, стали перетаскивать мешки вручную, чтобы затем бросить их в яму, на тлеющие угли.
Когда последний мешок упал на дымящуюся кучу, первый взял свою палку и опершись на нее подбородком замер. Когда мусор немного прогорел он поворошил те части, куда плохо поступал воздух. Огонь жадно поглощал новое топливо.
- Вот оно, это правое дело. - Кивнув в сторону ямы сказал первый.
Второй удивленно поднял голову, не сразу поняв о чем речь. Подумав несколько мгновений махнул рукой и беззаботна сказал:
- Да ладно тебе, не драматизируй. Мы то живые. Надо сохранять позитив, а то удавиться можно.
Первый промолчал в ответ, не отрывая глаз от горящего мусора.
- Короче смотри. Сразу говорю, все это чисто гипотетически. Сопротивление и их союзники они придут не раньше нескольких дней, если не недель. Потому что сначала будут занимать столицы там, важные узлы. А в нашей жопе им что делать? Так что не будет ни поставок, ни подкреплений. Так?
Первый еле заметно кивнул. Второй воодушевленно пододвинулся ближе и слегка понизил голос:
- Я не слышал, чтобы в районе еще хоть одна больница функционировала. Только здесь склад был глубоко под землей. А значит в радиусе пары десятков, если не сотен километров больше нет ни антибиотиков, ни обезболивающих, да вообще нихрена нет.
Первый слегка покачал головой.
- Мы могли бы накидать в контейнер всякого добра, притащить его сюда и рвануть на свободу. У меня тут недалеко мои пацаны, если что. - Второй махнул рукой в сторону. - Ну, те кто выжил. Нас даже не хватятся в таком-то бардаке. Кармы же больше нет. А мы смогли бы менять бинты и пилюли на еду или кое-что по-интереснее. А когда ваши придут, ты скажешь что ты свой, все дела, а это вот нормальные ребята, они со мной. Ну или типа того. Так и прорвемся через эту напасть.
Второй замолчал в ожидании ответа.
- Свобода - это чума. Она заражает злобой и эгоизмом.
Первый говорил медленно, аккуратно подбирая слова. Второй нахмурился ожидая продолжения. Некоторое время спустя кашлянул и сказал: