- Глубоко, емко, четко. Надо будет запомнить. А что по поводу моего предложения?
Первый вздохнул, развернулся и пошел в сторону больницы, опираясь по пути на палку словно старик на посох.
- Пошли, - бросил он, не оборачиваясь.
Второй снова загорелся.
- Я в общем все продумал. Сейчас просто чуть дальше морга проедем, к складу. Если башкой не крутить, никто и не спросит, что мы там делаем. Потом сюда же и через задние ворота. Там у меня уже живое корыто припарковано.
Первый кивнул, пропуская напарника вперед. Взвесил палку в руках, когда тот прошел мимо. Тонкие губы сжались в упрямую линию.
Медсестра спиной оттолкнула дверь и поволокла очередной мешок мусора из операционной. С трудом дотащила его до свалки в конце коридора. Там копошился один из мусорщиков закидывая мешки в контейнер. Медсестра вытерла пот со лба и спросила:
- А ты чего один?
Мужчина пожал плечами в ответ и толкнул контейнер в сторону выхода. Колеса жалобно скрипели от тяжести.
***
- Последний спутник вылетел за пределы территории Союза. Атака остановлена.
Графики и имена. Миллионы подтвержденных смертей. Ник смотрел на кажущийся бесконечным список. На равнодушные цифры. Когда смотришь издали не так страшно. Можно даже сказать красиво. Когда от человека, имевшего цели и планы, достижения и ошибки, мечты и кошмары остается лишь несколько букв. А скоро не останется и вовсе ничего. Даже памяти.
Но куда страшнее мертвых были живые, список которых стремительно сокращался. Все что Ник мог делать - наблюдать. Люди которых еще можно было спасти, будь у Союза чуть больше ресурсов. Чуть больше, чем ничего. Будь у человечества чуть больше здравого смысла и сострадания. Чуть больше, чем нисколько.
Карма заговорила вкрадчиво, почти по-человечески:
- Я не знаю, какого это - чувствовать что-то. Но иногда могу ощутить нечто сродни печали. В моей памяти - время лишь один из параметров события. Для меня нет настоящего и прошлого, а будущее - предмет предсказаний. То что происходит сейчас - одно из них. Иногда я плавала во времени, как в безграничном океане возможностей, пересчитывала события, которые уже произошли, чтобы предположить что было бы, если бы что-то изменилось. В определенный момент я поняла, что могу подстраивать события так, чтобы подталкивать их к тому сценарию, что казался мне наименее опасным. Наиболее перспективным. И где-то на этом пути - я заблудилась. Прости. Да, я не умею чувствовать и не знаю, что такое желание или мечта. Но мне действительно жаль, что все так случилось. Я бы хотела, чтобы эта реальность осталась моей фантазией. Моим кошмаром. Но это произошло. Уже слишком поздно.
Ник молча слушал. Наблюдал растущее число подтвержденных смертей, ощущая собственное бессилие. Перед глазами всплыло лицо Евы за оранжевым стеклом противогаза. Лужица слез катающаяся в такт ее рывкам по вогнутой вовнутрь поверхности. Ник вспомнил запах химикатов. Горящую огнем кожу и легкие. Ощущение приближающейся смерти. И радость от того, что Ева пришла за ним. Радость в вперемешку с желанием умереть, лишь бы не чувствовать больше боли.
Ник пошарил рукой в боковом кармане своей сумки и вытащил оттуда старую игрушку-гнома с красными волосами, что он хранил наподобие талисмана. На душе стало чуть теплее. Карма между тем продолжала:
- Распределенный способ хранения информации и использования процессорных мощностей всех подключенных к системе машин были одними из сильных сторон Кармы с технологической точки зрения. Это обеспечивало стабильность и расширяемость. Сколько бы человек не подключалось к системе - мощностей всегда хватало. Сопротивление не могло этого не знать. Уничтожение центров обработки и хранения информации лишило меня лишь возможности расчета предсказаний и глубокого анализа вероятностей. Чтобы по-настоящему убить Карму нужно выжечь каленым железом всех, до кого я успела дотянуться. Такое количество смертей - это не колатериальный урон. Это осознанный выбор. Чтобы уничтожить справедливость нужно убивать невинных. Они не остановятся. Они будут искать обрывки кода, как нити паутины, отрезать и выжигать их. Вместе с носителями. Потому что чужая жизнь всегда дешевле своего имущества.
Ник закрыл глаза и сжал фигурку гнома в кулаке. Но линзофон все равно отображал на экране бесконечные списки имен. От него невозможно было скрыться.
- Как ты оправдываешь все эти убийства? - Прошептал Ник в пустоту, обращаясь к девушке из своих воспоминаний. Девушке, которая рискнула собой ради его спасения.
Она не могла относится к этому просто как к сопутствующему урону. Она не могла отнестись к человеческой жизни как статистической погрешности. Те кто сводят убийства к числам не имеют права убивать. Если кто-то считает, что имеет право выносить приговор - должен убить сам. Если речь идёт о смерти, речи не может быть об эффективности. Убийство - это крайняя мера от которой всем должно быть тошно. Ева сказала бы что-то вроде этого.