- Патроны на исходе, – спокойно доложил Клим.
Солнцеед плавился от перегрева, но методично продолжал разрезать холодный воздух полосами активно-реактивных снарядов. Стоило Климу перевести огонь на одну точку, как тут же начинали стрелять с другой. Их подавление не проходило бесследно – следы попаданий грязно-красными пятнами крови усеивали асфальт. При таком плотном огне тяжело быть аккуратным. Оставалось не многим больше сотни снарядов, и Клим экономил их как мог.
Иво старался не думать о том, успеют ли оказать необходимую помощь тем, кого он подстрелил. Приходилось тщательно контролировать огонь, зная, что Сюин не стабилизирует раненых. Тепловизор скрывал анатомические подробности, но Лаан знал, что фейерверки горячих брызг, остающиеся после выстрела, – это кровь. Что лужи тёплой жидкости, растекающиеся из под простреленных конечностей – это покидающая тело жизнь. Иво знал, что никого не убил. Правда, это верно только в этот момент. И время играло против тех, кто умирал от ран. Но пока Хироши оставался в безопасности.
Окумура запустил из разбитого окна последнего коршуна – боевого дрона, с небольшим зарядом взрывчатки и следящим оборудованием. Из шести в воздухе крутились только два – остальных сбила полиция. Хироши в ручном режиме вывел коршуна на рабочую высоту и отключил визор, переведя робота на автопилот. Затем, придирчиво раздвинув пальцами упаковку, выбрал ровную чипсину и закинул её в рот, запив сладкой газировкой.
Следя по камерам за обстановкой снаружи он недовольно цокнул языком и хихикнул:
- Дело – дрянь. К тебе летят три локуста.
Иво навел перекрестие прицела на полицейского, который вытаскивал раненого с поля боя. Затем сместил его на другого бойца, что пытался зайти с фланга, под прикрытием старенького, припаркованного на обочине пикапа. Лаан нажал на спусковой крючок. Пуля прошила металл автомобиля и запустила очередной фонтан брызг, что окрасили стену дома напротив.
Иво ответил:
- З-знаю.
Дроны кружили над вышкой, ожидая конкретных приказов. Костюм Иво скрывал его от глаз людей и тем более машин. Разработанный специально для снайперов «призрак» маскировал запахи, тепло и звуки, проецировал на внешний кожух то, что находилось под ним. Словно кожа хамелеона он позволял сливаться с окружением, за что приходилось платить уровнем защиты – такой костюм можно было пробить и обычной пулей, выпущенной с близкого расстояния. Но благодаря своим уникальным возможностям «призрак» делал Лаана практически невидимым - для невооруженного глаза на железных балках не было ничего, привлекающего внимание, кроме изредка вспыхивающих огоньков от выстрелов.
Хироши перестал жевать и, выглянув из-за угла, посмотрел в сторону снайпера:
- Эй, ты чего удумал?
Иво не ответил. Пользуясь обзором с камер коршунов, Хироши высунулся из своего укрытия и сделал несколько выстрелов. В лучшем случае лишь повредив обшивку, он спрятался вновь. Несмотря на то, что ни один из дронов почти не пострадал – его действия привлекли внимание не особо развитого ИИ. Лаан сбил одного на подлете к укрытию Окумуры, но оставшиеся дроны, на полной скорости влетели внутрь сквозь разбитые окна.
Хироши успел сказать:
- Я тебя сделал…
Дроны сдетонировали почти сразу. Карма сухо сообщила:
- Лейтенант Хироши Окумура мертв.
Иви грустно усмехнулся. В небо поднялись еще несколько дронов полиции. Лаан вышел из Оракула. Чувства навалились со всей яркостью и резкостью реальности. Снайпер перевернулся на спину, снял шлем и положил его себе на грудь. Назойливо жужжали подлетающие к вышке дроны, стрекотали автоматные очереди, взрывы и басовитая дробь Солнцееда. Какофония войны заглушала крики людей. Крики, что ранее заглушали голоса. Голоса, что заглушали тишину. По небу размеренно и важно плыли разорванные гравимобилями облака. Лаан улыбнулся, открыто, искренне и закрыл глаза. Одинокая слеза застыла на ресницах, так и не решившись сорваться вниз. Раздался взрыв.
Карма отметила смерть очередного функционера.
Не обращая внимания на почти отключившиеся щиты, Сюин ураганом напролом пронеслась сквозь ряды полиции к командующему. Титановые пальцы костюма сжались вокруг шеи полноватого мужчины. На его лысеющей голове выступили капельки пота, на изможденном от постоянного стресса лице отразилась смесь испуга и ненависти.
Сжав зубы и зарычав, Док ударила. Кулак впечатался в борт машины, в миллиметре от головы. Сюин била и била по бронированному корпусу гравимобиля, не отдавая себе отчёта в том, что делает. Давящая горло обида и терзающая душу злость выходили с каждым ударом. Слёзы застилали взор, но Сюин не обращала на них внимания.