Это не было бессмысленным. Нам нужно яростное сопротивление. Нам не нужна победа. Нам нужна победа на грани поражения. Чем страшнее будет её цена, тем лучше, как бы отвратительно это ни звучало. Погрузившись в свои мысли, я не сразу заметила, что генерал смотрит на меня, не отрывая глаз. Через некоторое время я поняла, что на моем лице растянулась отвратительная, хищная, звериная ухмылка, больше похожая на оскал, которая становилась всё больше с каждой следующей страницей. Я наклонила голову и с силой сжала переносицу, усилием воли стерев эту мерзкую гримасу. Никогда не думала, что когда-нибудь буду радоваться смерти. Ненавижу эту проклятую, притворяющуюся разумной машину, за то, что вынудила меня стать такой. Ненавижу себя за то, что такой стала.
Чой молчал. Офицеры уже начали расходиться, один из охранников старика показал тому на часы.
- С тобой мы точно сможем победить. - Генерал поднялся, затушив сигарету. Уже на грани слышимости я расслышала следующие его слова, которые тот пробормотал себе под нос, - Лишь бы лекарство не оказалось страшнее болезни.
Генерал сделал пару шагов, затем обернулся и жестом пригласил меня следовать за собой.
Я поставила полупустой бокал вина рядом с пепельницей, над которой поднимался тонкий дымок с резким запахом гари. В одном он точно был прав.
Я уничтожу её. И никто меня не остановит.
“В нём что-то сломалось. Как и во мне в тот момент, когда я посмотрела на розовую, местами просвечивающую кожу, обтягивающую лысый череп без носа и ушей. Его глаза ещё были живыми, по крайней мере в первое мгновение, в тот самый момент, когда наши глаза встретились. С той минуты, каждый день в них становилось всё меньше жизни и все больше спокойствия и смирения.
Ты и я. Мы ошиблись временем. Мы были рождены для войны во время мира. Ни тебе возможности для подвига, ни достойного сражения, ни честной смерти.
Поэтому мы всегда искали.
Чудовищ, с которыми будем сражаться.”
В длинном коридоре гулко раздавались наши шаги. Голоса звучали глухо, отражаясь от стен. Охранники следили за тем, чтобы никто не подходил ближе.
- Нам нужно переместиться на запад и начать давить оттуда. Нам нужны свободолюбивые богатые города, выгодой живущих в них людей мы можем манипулировать, чтобы склонить их в нашу сторону. Раз Вы, наконец, на моей стороне, давайте постараемся обсудить этот вопрос ближе к Польскому фронту?
Генерал кивнул и хотел что-то сказать, но не успел. Ослепительная вспышка поглотила охранника, идущего впереди. Старик немыслимо быстрым движением сграбастал меня в охапку и повалил на землю, накрывая своим телом. Тряхнуло. Затем снова и снова. Звуки пропали.
Тьма поглотила меня.
Глава 5
Сейчас. Юго-Восточный фронт. Ник.
Смерть не бывает красивой.
Коварная старуха не выжидает лучшего момента, пожиная наши жизни. Она приходит внезапно, к лучшим из нас, оставляя живых гадать о причинах произошедшего - “Почему он?”, “Почему сейчас?”, “Почему не я?”.
Смерть ничего не знает о справедливости.
Это мог быть кто угодно. Это мог быть я. Это должен был быть я, потому что он спасал меня на два раза больше. Ещё вчера мы говорили по голокому. Когда теряешь кого-то навсегда ты не можешь до конца осознать этого. Кажется, что достаточно набрать его номер, повернуть голову, протянуть руку и дотянуться. Разум отказывается признавать реальность. Его больше нет.
Смерть ничего не знает о справедливости.
Тройка неслась по воздуху, унося меня, моих бойцов и остатки отряда Йегера дальше от условной линии фронта. Внутри машины было тихо, атмосфера подавленности будто делала воздух более вязким и тяжелым. Я с трудом заставлял себя дышать, говорить не хотелось.
В салоне не было ни его тела, ни чего-либо, что принадлежало Гансу, кроме воспоминаний о нем, но все равно создавалось ощущение, что мы едем в катафалке. Я услышал глубокий вздох, а затем, через небольшой промежуток времени, шумный выдох и начал искать того, кто нарушил тишину, не сразу осознав, что это был я.
Это не честно.
Есть не так много мест куда может попасть осколок, снаряд или пуля, так, чтобы убить функционера. Даже ранения в сердце или легкие не вызовут смертельного исхода - система запустит дублирующие системы жизнеобеспечения, которые могут продержать бойца на грани до прихода на помощь медика. Если же понятно, что помощь не успеет - экзокостюм вынесет своего носителя самостоятельно и доставит в ближайшее отделение скорой помощи. Мы с готовностью выступаем щитом общества, потому что практически не можем умереть, а не потому, что имеем суицидальные наклонности. Это двустороннее соглашение.