Когда смерть приходит, она не любит ждать. Мир не останавливается, давая тебе время на прощание. После жатвы остается только один вопрос - что ты делал, когда был жив? У тебя было все время мира, которое сейчас ты готов обменять на еще одну минуту, еще одно мгновение, на еще одну небольшую передышку.
Но время неумолимо.
Я сжимал и разжимал металлический кулак экзокостюма, наблюдая за движением сервоприводов. Пальцы скрывали горящий свет фонаря на ладони, когда они были прижаты, только несколько лучей пробивались сквозь узкие щели. Будто держишь маленького светлячка в руке.
Перегруженный реактор мгновенно сжигает и сам костюм и его владельца, да и все окружающее на несколько десятков метров вокруг во вспышке ярко-голубого пламени. Выглядело это так, будто именно эта искра, которую он держал в руке, послужила детонатором. Ганс любил такие вещи - бессмысленные жесты и ритуалы.
Ненавижу этого парня.
“- Эй, Ник.
Высокий голос Ганса раздражал, мешал мыслить. Я все еще судорожно сравнивал варианты и пытался найти иной выход из сложившейся ситуации.
- Передашь моим, что я сражался достойно? - Почему-то на этот раз его голос звучал глуше и тише.
Если ты умер, значит сражался ты так себе, - чуть было не ответил я, но бросив взгляд на его лицо, понял, что Йегер уже на грани - голова поникла, изо рта вытекала тонкая струйка крови, глаза потухли, Карма ежесекундно сообщала о возможности смерти. Скоро сработают чрезвычайные протоколы и костюм вытащит Ганса с поля боя, оставив наш фланг открытым. Я уже приготовился переводить Лана и Току налево, когда заметил, что Йегер смотрит прямо на меня, лучезарно улыбаясь в свойственной ему манере. На секунду показалось, что все что он говорил до этого - очередная глупая шутка.
- Хах, ты так тупо выглядишь, когда волнуешься. - Ганс неестественно засмеялся, затем глубоко вздохнул и поднял сжатый кулак вверх, внутри которого был зажат яркий, сконцентрированный свет. Солнце еще не успело полностью уйти за горизонт, но даже во вспышках взрывов и росчерках трассирующих пуль он горел так ярко, что обратил на себя внимание всех, кто мог его видеть. Йегер медленно разжимал пальцы, понемногу проливая свет наружу, пока полностью не выпустил его на свободу. Я следил за ним не отрывая глаз.
Ганс резко потушил фонарь на ладони, одновременно с этим прокричав, - За Кон!
Затем снова улыбнулся, будто удачной шутке и ворвался под перекрестный огонь. После первых же выстрелов щиток отметил время смерти.
Костюм двигался под управлением Кармы, не обращая внимания на полученные повреждения, двигаясь будто сломанная марионетка - дергано и рвано, но с ужасающей эффективностью разламывая строй противника, сея панику в рядах наступавших союзников.
На фоне пылающего города мне казалось я видел силуэт Евы, стоящей на возвышении, взирающей на происходящее внизу. Ее ярко красные волосы развевались на ветру, будто дрожащий огонь на фитиле свечи.
На секунду вокруг стало светло, как днем, полыхнуло синим. Затем на город опустилась секундная тишина, которую сменило лавиной шума чудовищно мощного взрыва. Левого фланга больше не существовало.
Через несколько минут противостояния щиток оповестил меня о том, что эвакуация завершена.
- Отступаем.”
Я плохо помню как мы добрались до тройки. Я помню только свет на ладони и ярко синюю вспышку. Цвет необратимости. Цвет смерти.
Машину еле заметно покачивало. Кто-то из бойцов Йегера вывел в центр салона запись его речи, перед началом боя. Запись речи, которую я не слышал. Ганс поставил ногу на небольшой камень и подняв над головой свой болтер громко декларировал свои мысли, распаляясь с каждым произнесенным словом. Столько пафоса...
Ненавижу этого парня.
“- Кто, если не мы? - Йегер обвел своих бойцов взглядом, наполненным уважением и любовью. Встречаясь с ним глазами, хотелось преклонить колено, выражая свое почтение. Хоть Ганс и считал себя ничем не примечательным и не лучше других, и вел себя соответственно, действительно чувствовать себя равным ему просто не представлялось возможным. В нем было слишком много силы, слишком много жизни - это вызывало желание следовать за ним, быть на его стороне. Йегер показал пальцем себе за спину, и продолжил, - Поле боя - вотчина смерти. Так покажите ей ваше презрение. Она властвует здесь, идя под руку со случаем, не имея понятия о Чести, о Правде, о Справедливости... Мы - оружие! - Йегер потряс над головой своим болтером и ударил ладонью в грудь, обводя взглядом слушающих его бойцов.