Девушка осеклась и задумчиво посмотрела на меня. - Да не в этом дело. - Ева посмотрела наверх и задумчиво постучала себя по подбородку, смешно оттопырив нижнюю губу. Я улыбнулся. Она посмотрела на меня, округлив глаза и слегка наклонив голову вбок. - Что?
Я покачал головой. Девушка выждала некоторое время и, не замечая какой-либо реакции, кашлянула, снова отвернулась от меня и закончила свою мысль, - Мне кажется, раньше всё было настоящим. А сейчас - мы в их власти. Вопреки легкой атмосфере, окружающей нас, мне казалось, что эти слова и этот разговор имеют для Евы очень большое значение. Она сидела так близко и казалась такой хрупкой, что единственное, о чём я мог думать, была её защита. Она была похожа на русалку, выброшенную на берег злыми волнами, - беззащитная, продрогшая, задыхающаяся, окружённая враждебной атмосферой, но все ещё несломленная, гордая и прекрасная. Мне хотелось спасти её. От чего угодно. Чего бы это ни стоило. Ева продолжала говорить, не обращая внимания ни на что вокруг, сосредоточив всё внимание на чём-то стоящем перед её внутренним взором, - Никто не видит реального мира, потому что все смотрят через призму рекомендованных мнений. Нас пугают ужасами “реальности”, симулируя их в виртуальном мире, а вокруг всё приторно сладкое, пушистое и идеальное. Но ведь это всё не настоящее!
Девушка повышала голос с каждым произнесённым словом, он становился всё звонче и увереннее, пока не перешёл практически в крик. В конце фразы она повернулась ко мне лицом и посмотрела в глаза. Я увидел в них горящее пламя непоколебимой уверенности. Этот огонь пылал так ярко и красиво, что завораживал. Я замер и не мог пошевелиться, казалось даже перестал дышать. Девушка придвинулась немного ближе и закончила свою мысль значительно тише, будто делилась секретом:
- Я хочу ошибаться, я хочу иметь возможность чувствовать настоящее, я хочу вредного сахара, ободранных коленей и кислого винограда...
В конце фразы Ева осеклась и смущенно покраснела, - Эм... А как тебя зовут, кстати?
- Н-Ник. - с некоторой задержкой, растягивая первую букву своего имени, ответил я - стремительный переход от монолога к вопросу сбивал с толку. Ева не торопилась продолжать свою речь, её глаза глубокого зелёного цвета смотрели на меня в упор. Я прочистил горло, вдруг враз ставшее сухим и решил вернуть её к разговору, - И что еще за “кстати”? Ты же вообще не об этом говорила.
Девушка ещё секунду смотрела мне в глаза, а затем отвернулась в сторону выхода в коридор, облокотив подбородок на руку. Несколько бесконечно долгих мгновений я слушал гомон толпы снаружи, шелест листьев за окном и щебетание птиц, поющих под аккомпанемент гулких и тяжёлых ударов сердца. Все эти звуки слились в причудливый узор, похожий на странную симфонию, не похожую ни на что, слышанное мной ранее.
Я настолько потерялся в своих ощущениях, что чуть не пропустил следующую фразу, прозвучавшую значительно тише. Голос Евы дрожал, будто слова шли откуда-то из глубины и ей требовалось приложить усилие, чтобы помочь им выбраться наружу. Девушка не повернула головы в мою сторону, казалось, она говорит сама с собой.
- В чём смысл жизни, если всё известно заранее?
В тот момент мне было плевать, с кем она говорит, со мной или с кем-то за пределами этой комнаты, мне просто больно было смотреть на эту хрупкую фигуру, испуганную, дрожащую, окутанную неведомыми мне кошмарами прошлого.
- Может, в том, что это не так? - Мой голос прозвучал твёрдо, даже немного резковато. Ева повернулась ко мне, положив голову на ладошку и грустно улыбнулась. Её глаза сфокусировались на мне, и хотя в комнате было светло, её зрачки были расширены, будто она вглядывалась в самые тёмные закоулки моей души. Она улыбалась, как тот, кто знает. Так улыбается мама, смотря на несмышленое дитя. Так улыбаются глупцы, которые думают, что понимают больше других. Я помню эту улыбку. Я помню сжатые на раковине ладони. Я помню смех за спиной. И улыбку в зеркале.
Ту самую улыбку.
- Монстры существуют, пока ты их боишься. - Эти слова вырвались из моего рта сами собой, прозвучали глупо и не к месту. Злоба на самого себя затопила сознание. Я поймал себя на том что до боли сжимаю кулаки.
- Пфф... - Ева неожиданно звонко рассмеялась. Вся моя злость куда-то мигом испарилась, единственное, что осталось в мире - её смех. Девушка, всё ещё продолжая хихикать, вытерла тыльной стороной указательного пальца выступившие в уголках глаз слезы и сказала, - Ты дурак? Какие ещё монстры? - Ева сделала глубокий вдох, успокаиваясь, и, продолжая улыбаться, добавила, - Я ничего не боюсь.
Несмотря на то, что мгновение назад девушка смеялась, в её глазах не было и тени веселья - она верила в то, что говорила, всем сердцем. Несколько секунд Ева сверлила меня взглядом, будто вызывая на поединок. Я не смог смотреть ей в глаза и отвернулся. Мой голос прозвучал значительно тише, чем раньше, но по-прежнему твердо и уверенно.