Крик Ника слишком громко звенел в ушах. Я слышала только его.
“Он умер, Ева! Надо бежать”
Хлопок. И обжигающая горячая боль на щеке. Мир перевернулся. Звон затих. Моё лицо резко развернули, я встретилась взглядом с Альбиной Анатольевной. Она подставила стакан с водой к моим губам и сказала тоном не терпящим возражений:
- Пей.
С каждым глотком по телу разливалось умиротворение. Я наконец успокоилась и смогла вернуть порядок своим мыслям. Я вспомнила.
Учитель посмотрела на меня, открыла рот, но тут же его закрыла. Постояла некоторое время рядом и отошла. Несколько наших одноклассников и работников лаборатории, которых я смогла определить только по знакомым халатам, обычно кристально чистым, но сейчас испачканных пылью, а у некоторых - кровью.
Здание в очередной раз задрожало, люди стремительно заняли наиболее безопасные зоны, послышались испуганные возгласы. Что-то громыхнуло, по коридорам потянуло запахом гари и реагентов.
Рядом, подняв облако пыли, грохнулся кусок перекрытия с торчащей из бетона арматурой, во все стороны полетели каменные осколки, чудом не зацепив меня. Люди разбежались от него, как тараканы. На секунду мне показалось это забавным, и я улыбнулась, так и не двинувшись своего места.
Какие же мы хрупкие...
Краем глаза я заметила, что Альбина Анатольевна снова стоит рядом. Её лицо скривилось в гневной гримасе. Женщина что-то кричала, усиленно помогая себе жестами. Но я ничего не слышала, кроме его крика.
Через некоторое время я почувствовала, как что-то коснулось моей руки. Стало непривычно тихо. Это слабое, даже нежное прикосновение вернуло меня в чувство. Я опустила взгляд вниз и увидела как Альбина Анатольевна сжимает мою ладонь. Кожей я чувствовала в кулаке твердость пластика.
- Держи.
Учитель помолчала, поморщившись, отвернулась, будто ей было неприятно смотреть на меня. Я встретилась взглядом с её отражением в стекле стоящей рядом машины скорой помощи. Женщина нахмурилась ещё сильнее и развернулась ко мне лицом.
- Такие, как ты, не сдаются. И не прощают. Может быть, со временем ты поймёшь... Альбина Анатольевна посмотрела на небо, будто стараясь скрыть выражение своего лица. Будто так и не набравшись смелости посмотреть мне в глаза, женщина закончила, - Я не могла дать тебе ключ... Но в такой суматохе я могла его потерять, а ты - случайно найти... Я бы не советовала тебе этого делать, но и мешать не стану.
Я опустила взгляд на свою ладонь. В ней лежала пластиковая ключ-карта, с помощью которой учителя открывали двери в лаборатории. Сердце гулко ударилось о рёбра, кровь запульсировала в висках, дыхание участилось, а вместе с ними вернулось чувство реальности и времени, я физически ощутила, как оно утекает, стремительно заканчивается, сжигает мосты, разрушает преграды. Забирает у меня Ника.
Альбина Анатольевна уже развернулась и сделала несколько шагов, удаляясь от места нашего разговора. Я кивнула ей вслед. И побежала.
Пока неслась через запутанный лабиринт коридоров и переходов исследовательского центра, я не могла избавиться от мысли о том, что уже опоздала. Что уже слишком поздно. Пыль стояла в воздухе, и чтобы спокойно дышать на бегу, мне приходилось прижимать к лицу рукав. Мышцы ног онемели, легкие горели, сжигаемые воздухом, сердце стучало, как бешеное, но я продолжала бежать.
Наконец, показались открытые нараспашку двери аудитории и первое, что я заметила, первое, что заставило волосы встать дыбом от страха, а сердце предательски ухнуть и пропустить пару ударов - тишина.
Когда мы покидали аудиторию, он кричал.
Ставшие ватными ноги не слушались. Не хотели двигать тело вперед, к смотровому окну. Я оперлась о дверной косяк и с трудом удержала себя от желания разрыдаться, завыть и пожалеть себя.
Эта мимолетная слабость привела меня в бешенство. Я изо всех сил ударила себя по щекам ладошками и зарычала. Вспышка боли прояснила туман в голове, и я смогла, наконец, здраво рассуждать.
Прислушавшись можно было услышать, как где-то вдалеке работает техника, лают поисковые собаки, и перекрикиваются люди. Казалось, все они существуют где-то в иной реальности. Где все эти люди, когда они нужнее всего?
Оттолкнувшись от косяка, я подошла к смотровому окну и, глубоко вдохнув, заглянула внутрь. По полу были разбросаны осколки разбитых бутылей с реагентами, которые продолжали шипеть, бурлить, дымить и пениться. Ник лежал на том же месте, где мы его оставили, носок его ботинка был изъеден шипящей кислотой, разлитой по полу, открытые участки кожи покрыты волдырями и светло розовыми, уже успевшими подсохнуть, струпьями.