Его грудь не двигалась.
“Он умер, Ева!” - пронеслось в памяти. К горлу подступил комок.
Как только я увидела Ника, мне сразу захотелось ворваться к нему, вытащить оттуда, спасти. Но в последний момент я отдернула руку с ключом от блокиратора двери. В воздухе может быть что угодно. Если я просто войду туда без защиты, то ничем не смогу помочь. Мы просто умрём оба.
В углу аудитории стоял шкафчик с инвентарём для опытов и уборки. Найдя внутри плотный лабораторный халат, резиновые перчатки и чулки (на полке даже лежал пыльный противогаз), я надела всё это на себя, не сразу разобравшись в ремешках и клапанах защитной маски. Дышать стало тяжелее, воздух приобрел отчетливый запах резины, но значительно очистился от запаха пыли и реагентов, во рту стал ощущаться привкус угля. Окружающий мир окрасился в желтые цвета, в тон плотному стеклу противогаза.
Не особенно заботясь о том, чтобы надеть всё правильно, я лишь нацепила и кое-как закрепила все аксессуары и устремилась к двери. Пальцы с трудом нашли карту-ключ в кармане кардигана. Пришлось потратить дополнительное время на то, чтобы ее достать, так как халат я застегнула, не подумав о необходимости в будущем открыть дверь.
Электронный замок пискнул, дверь бесшумно отъехала в сторону. Я нерешительно шагнула внутрь, вся моя уверенность внезапно куда-то улетучилась. Под ногами захрустели стекла разбитых колб.
Он не пошевелился. Не отреагировал на звук.
Подойдя ближе и рассмотрев Ника ближе, я прикусила губу, заставила себя не отводить взгляд. К горлу подступил ком, а перед глазами все плыло. Лицо было практически разорвано, расчерчено глубокими бороздами от ногтей, руки были разъедены до костей, открытая плоть в некоторых местах почернела.
“Он умер, Ева!” - снова пронеслось в голове. Руки опустилась сами собой. Со всех сторон раздавались тихие шипящие звуки, особенно сильно со стороны лица лежащего парня.
Я слегка наклонилась, чтобы найти источник шипения, и обнаружив его чуть не закричала от радости - это были не реагенты, а звук слабого дыхания. Присмотревшись можно было заметить, как слабо, практически незаметно поднимается и опускается его грудь. Впрочем, радость быстро сменилась панической атакой, когда схватившись рукой за его одежду, я увидела как меж пальцев потекла какая-то бурая жижа. Ник дернулся и застонал.
Оглядевшись вокруг, я увидела на столе рядом раковину для слива и гибкий кран для мытья лабораторной посуды, вытянув шланг насколько возможно, схватила ручку и включила ее на максимальный напор. Холодный поток воды ударил в поверхность стола, брызги полетели во все стороны, попадая в некоторых местах на пол они начинали шипеть с новой силой, но это, впрочем, довольно быстро прекращалось.
Посмотрев на Ника, я вздохнула и, поджав губы, направила струю на него. Финик лишь издал вялый стон, не изменив своего положения. Вода вокруг него окрашивалась в грязный красно-коричневый цвет, смешивалась с разноцветными маслянистыми реагентами, а затем исчезала где-то под столом. Отмыв тело и пол, как смогла, я ногой расчистила пол от осколков и выключила воду.
Тишина снова заполнила комнату, прерываясь лишь изредка падающими каплями воды и шумом работающей где-то вдалеке техники, лаем поисковых собак и перекрикиваниями людей, которые искали пострадавших: тех, кого им говорила спасти Карма. То есть всех, кроме Ника. Финик еле слышно хрипел, подрагивая от боли.
Лицо под маской покрывала испарина, солёные, едкие капли пота, слёз или конденсата стекали по носу и вискам. Было ужасно жарко и тяжело дышать, одежда под халатом промокла и начала прилипать к телу, несмотря на то, что руки замёрзли от холодной воды даже в перчатках.
Я подхватила Ника под мышки и потащила его к выходу. Он был похож на бесформенный мешок. После первого же рывка Финик зашелся мокрым, рваным кашлем, я прикусила губу и глубоко вздохнула. Перед глазами всё плыло, глаза резал запах химикатов, чувствующийся даже через фильтры противогаза. Посмотрев вниз, я встретилась с ним взглядом. Один его глаз был открыт и смотрел на меня. Во рту появился неприятный горький привкус. Я сглотнула.
В этих глазах всегда было слишком много жизни.
****
Жизнь будет требовать от тебя действий, тех действий, что определяют тебя как человека именно тогда, когда ты не сможешь их совершить. Ты будешь зол. Ты будешь обессилен. Ты будешь ранен или будешь находится на краю сознания. Всё твоё естество будет вопить о том, что ты обязан как можно скорее приступить к спасению своей шкуры.