- Нет, лицо несколько получше. - Будто прочитав мои мысли сказал Доктор. - Чудо, что вообще выжил, парень. - Наблюдая за моим растерянным видом, мужчина продолжил, - С текущим уровнем пластической хирургии в течение нескольких лет сможешь восстановить былой вид, но вот с чувствительностью уже ничего не поделаешь - практически все нервные окончания ты сжег. Со временем конечно станет получше, но...
- Ммм. - Единственное, что смог выдавить из себя я. Закончив вытираться, сел на ближайшую койку, накрытую медицинской простыней. Вошедшая медсестра положила рядом со мной стопку одежды. Я кивнул ей с благодарностью.
- Ты на удивление спокоен. - Доктор почему-то говорил извиняющимся тоном. Он некоторое время следил за тем, как я одеваюсь. Ощущение от прикосновений одежды к коже раздражали. Онемение не проходило. Поправив кофту, избавляясь от складок, я осмотрел себя и, отметив что все выглядит удовлетворительно, поднял взгляд на Доктора. - Я запишу тебя на обследование к психологу.
Мне оставалось только кивнуть, - Как скажете. - сказал я, поднялся на ноги и приложил пальцы к виску. Ничего не произошло. Я повторил свой жест, после чего попробовал голосовой вызов.
- Твой Линзофон испорчен, кислота повредила большую часть механизма, его пришлось удалить.
Я грустно вздохнул. Поморщившись, осмотрелся вокруг. Палата была светлой и достаточно просторной. Другие капсулы были закрыты и заполнены зеленой непроницаемой жидкостью. Так как средства связи предоставляла Карма, я не мог даже связаться с близкими.
- Подскажете, что делать? - Не иметь возможности узнать имя человека, стоящего передо мной, не знать где я нахожусь, не знать, что делать дальше - это требовало от меня определенной выдержки. Я чувствовал насущную необходимость подключиться к системе и получить минимальную дозу необходимой информации. Казалось, что это жизненно необходимо, но смысла закатывать истерику не было - это все равно бы не помогло.
- В ближайшее время придут Ваши родственники, а пока Вам необходимо оставаться в палате. - Доктор постоял еще некоторое время рядом, наблюдая за мной, сделал какие-то пометки в большом электронном планшете, кивнул своим мыслям и, пожелав мне скорейшего выздоровления, покинул помещение.
Несколько минут, показавшихся мне целой вечностью, я просто сидел на койке и смотрел на стену в тишине. Мир выглядел пустым и пугающим без привычных интерфейсов линзофона. От того, что находиться в этой тишине было невыносимо, я стал прокручивать произошедшие события в голове, отчего стало еще хуже. Не став зацикливаться на том, что невозможно исправить, решил рассмотреть свое тело подробнее.
Мои руки выглядели и ощущались как чужие. Я приподнял их, поднес к лицу и внимательно осмотрел каждый миллиметр этих уродливых культяпок. Создавалось впечатление, что кожа стала тоньше, она будто просвечивала, сгибая и разгибая пальцы я видел, как внутри натягиваются сухожилия. Ногтей на пальцах не было, но присмотревшись, я подумал, что они скорее всего отрастут со временем.
- Что там у тебя, лак облез? - услышал я знакомый насмешливый голос. В мою палату зашла Ева и села на койку рядом. - Выглядишь как пожеванная салфетка. Привет. - Девушка слегка толкнула мне плечом, опустила голову и, поджав губы, сглотнула. Над ее правым ухом виднелся недавно заживший шрам от химического ожога, прикрытый густыми рыжими волосами. Ева молча смотрела на пальцы своих рук, которые практически неподвижно лежали на коленях, иногда слабо подрагивая. Не поднимая взгляд, она тихо спросила, - Ты как?
Я пожал плечами.
- Нормально?.. - Почему-то прозвучало вопросительно. Не зная, что еще сказать, сказал первое, что пришло в голову, - Линзофон сломался... - Ева подняла голову, почему-то в уголках ее глаз стояли слезы, поджатые губы подрагивали. В горле, после того, как я посмотрел в эти глаза, появился ком, который никак не удавалось проглотить. Казалось, он мешает нормально дышать. Девушка не двигалась, я тоже. Само время остановило свой ход. Иногда ее губы приоткрывались, будто она хотела что-то сказать. Но мы просто молчали и смотрели друг на друга, пока дверь в палату не открылась. Когда створки отъехали в сторону, показав, кто стоит на пороге, мне почему-то стало неловко, отстранившись, я поднялся на ноги и поклонился.
- Мама. - Распрямившись, я чуть повернулся, чтобы мое лицо было напротив моего отца, после чего склонился в поклоне. - Папа.
Мама прижала руки к лицу, она выглядела уставшей, под покрасневшими глазами виднелись темные мешки, её плечи слегка дрожали. Перелеты на сверхзвуковом лайнере всегда давались ей с трудом, и этот, видимо, не стал исключением. Она не сказала ни слова. Отец кашлянул, прочищая горло и повторил вопрос, который совсем недавно задавала Ева. Его серые глаза неотрывно смотрели на меня. - Ты как?