Всю свою жизнь я глубоко уважала этого человека. Это было несложно, особенно зная, какое положение он занимал и чего смог добиться до того, как был несправедливо осужден. Но по той же причине я также и боялась его.
- Одна ошибка может привести к тому, что ты навсегда останешься одна, поверь мне, я знаю о чем говорю. - Его низкий проникновенный голос держал в напряжении, он будто сжимал горло, но именно этот страх удерживал меня, напоминал о том, в каком положении я находилась. Мы все находились. Я слушала Эйлера и боялась лишний раз вдохнуть. - Помни, кто ты. Помни о том, кто твои предки. Помни о том, какую ответственность возлагает на тебя твоя кровь. Мир может меняться, могут возникать новые технологии, которые изменят наше положение, но человеческая натура все расставит по своим местам.
Джон говорил медленно, выдерживая паузы после каждой фразы. Он повернулся в сторону стоящего рядом дома и сказал, - И это тоже пройдет.
В отличие от его речи несколько мгновений назад, эта фраза прозвучала тише и как-то неуверенно. Помолчав некоторое время, Эйлер достал еще одну сигарету из пачки и, разминая пальцами табак, продолжил говорить.
- Я был неаккуратен, потому что был слишком силен. Ты не совершишь такой ошибки, я позабочусь об этом. - Я опустила взгляд, не выдержав давления, и почти сразу услышала, как чиркнула зажигалка. На мгновение детская площадка осветилась теплым ярким светом, но как только огонь потух, вокруг стало еще темнее.
Джон опустился на сиденье качели рядом. В детстве я бы просто рассмеялась, если бы кто-то мне сказал, что Джон Эйлер сидит на детских качелях, но сейчас я видела его рядом с собой, разбитого, подавленного, но не сломленного. Это место, это положение не достойны его. Он мог бы изменить мир, сделать его лучше, но вместо этого сидит на детской площадке и поучает бестолковую девчонку.
Это неправильно.
Эйлера, казалось, не смущало ни время, ни место, ни окружение. Он где угодно выглядел как царь, даже на старых скрипучих качелях.
- Тебе вероятно показалось, что я недоволен твоими действиями. - Я затаила дыхание. - Но ты ошибаешься. Я лишь хотел, чтобы ты поняла, как ведется Игра.
Джон помолчал. Его слова всегда таили в себе несколько смыслов, с самого нашего знакомства я привыкла разгадывать их, словно шарады, искать в них второе дно, истинное значение. И мне никогда не удавалось угадать, чего он добивается, чего хочет достичь. Эйлер поднес руку с сигаретой к губам, но остановился в паре сантиметров. Смотря куда-то в пустоту и не поворачивая головы ко мне, он продолжил говорить.
- Ты ведь чувствуешь это, внутри. Голос справедливости. Все мы его слышим, потому что каждый из нас на самом деле с рождения знает, где Добро, а где Зло. Этому пониманию невозможно научить, это чувство невозможно выразить - ты просто знаешь, как поступать правильно. Ты знаешь, как должен быть устроен мир. - Мужчина посмотрел на меня и затянулся. Выпустив облако густого дыма прямо перед собой, которое на секунду скрыло его лицо, но не могло уберечь от пронизывающего взгляда, проникающего в самую душу, Джон обвел рукой окружающее пространство и сказал, - Поэтому это не работает, эти Ее законы и правила. Они неполны, неточны, неправильны. Карма - жалкий, скучный алгоритм по сравнению с человеческим разумом. И она не сможет заменить и заткнуть этот голос внутри тебя. Ты ведь уже давно знаешь, чего хочешь. Ты хочешь обладать Силой, Властью - возможностью привнести в реальность истинный порядок, показать миру свою Справедливость.
Его слова будто озвучивали мои несформированные мысли, будто спаивали, сливали воедино то, что я не могла собрать вместе и выразить четко и лаконично - это ощущение неправильности, которое не получается связать во что-то конкретное, приурочить к какому-то событию, присовокупить к какой-то проблеме, притянуть к какому-то предмету. Это просто горечь на языке, чувство беспокойства в груди, бессонные ночи и непонятная беспробудная и беспросветная тоска. В этом мире что-то неправильно и я хочу это исправить.
Но я не знаю, что.
- Они не слышат... Я... Мне казалось я нашла одного, кто умеет слушать, но... Карма ошиблась, если бы не я, он бы умер и эта тоже бы умерла, но они... Они не слышат, они как безвольные куклы, как марионетки... - Голос дрожал, с каждым словом становясь все тише и тише, мне тяжело было формулировать свои мысли, речь получилась сбивчивой, скомканной и бессмысленной. Я замолчала, изо всех сил стараясь не разрыдаться.