Ева нетерпеливо прервала говорившего.
- Да-да, докладывайте.
Голос на той стороне ненадолго замешкался, но быстро продолжил, - Есть подтверждённая информация, что функционер казнил на месте взятых в плен. Мы уже получили комментарии очевидцев и ожидаем видеоматериалы с места событий.
Ева не могла сдержать радости, несмотря на неприятные факты. Наконец что-то стоящее, что-то, что можно использовать для того, чтобы остановить Карму. Посеять сомнения в головы тех, кто подумывает об использовании системы, кто считает правильным и честным сформированные Кармой понятия о Справедливости.
Высшие офицеры напряжённо смотрели на маршала, ожидая, что Ева расскажет, что настолько важного могло произойти, что это сочли достаточно веским основанием для того, чтобы прервать собрание высшего руководства. За окном светало, солнце лениво поднималось из-за горизонта, освещая землю, его лучи выделяли стоящий у окна силуэт девушки, отбрасывая мягкую, едва заметную тень на находящихся внутри комнаты офицеров. Эта тень позволяла им смотреть на маршала, не щурив глаза. Наблюдая за своим штабом, Ева не смогла отказать себе в удовольствии несколько оттянуть момент раскрытия полученной информации.
Иногда, просыпаясь среди ночи в холодном поту, после очередного кошмара, будучи не в состоянии уснуть Ева раз за разом убеждала себя, что всё делает правильно, что в окружающем безумии есть смысл. Но эта мысль не отпускала. Мысль, которую она не позволяла себе озвучивать в присутствии людей, мысль, которая захватывала всю её суть, делала одержимой, мысль, которая и была причиной нескончаемых кошмаров.
Что, если в конце окажется, что Карма была права?
Принесённые жертвы могут быть хотя бы частично оправданы, только в случае победы. Победа не искупит совершённых грехов, не смоет пролитую кровь и не загонит выпущенных для получения преимущества демонов обратно в ад. Но этого не сделает и поражение. Отказ от сопротивления - лишь перекладывание ответственности за свою судьбу на плечи победившего, признание его права решать, что такое добро и зло, определять вину и меру пресечения. Проигравший несёт ответственность за свои преступления.
Отказавшийся сопротивляться - за грехи победившего.
- Ничто не остановит меня. Ни мой страх, ни мои иллюзии, ни мои мечты. Ничто не остановит меня...
Ева повторяла про себя слова своей давней клятвы как мантру, искала в них изъяны, убеждала себя в своей правоте. Но продолжала просыпаться от кошмаров со вкусом железа на языке и чувством онемения во всём теле, в тишине, звенящей криком убитых, покалеченных и сломленных на начатой ей войне. Что если?
Что, если цель не оправдывает средства?
Маршал сжала в кулак снова начавшую подрагивать руку и сглотнула комок сомнений, застрявших в горле. Мягкий свет восходящего солнца скрывал выражение её лица от сидящих за столом офицеров.
Природа просыпалась, оживала, несмотря на происходящее вокруг. Жизнь будет продолжаться, что бы ни натворили люди. С нами или без нас - жизнь будет продолжаться. Сожжённое превратится в прах, убитое станет тленом, сгниёт и возродится почвой и пищей для новой жизни. Мы восстановимся в своих детях и детях наших детей. Что бы ни случилось - наши души не исчезнут навсегда.
- Мне доложили о том, что посеянное нами семя сомнения даёт всходы. - Офицеры подняли головы и посмотрели на неё, сощурив глаза. По комнате снова закружили огоньки камер. В окружающей тишине, в отсутствии бессмысленной болтовни, в страхе, спрятанном за подобострастием, Ева видела единение, которое так необходимо сейчас остаткам здравомыслящих людей. Война - это не время разговоров. Это время действий убеждённых практиков, коих не так много. Ради борьбы за свободу её необходимо отринуть и отнять у многих, ради того, чтобы превратить онемевшую, слабую и дрожащую ладонь в кулак. Ева посмотрела на свою руку. Вот - моя армия!
- Постепенно, шаг за шагом мы будем менять то, как Карма выглядит. И сегодня эта поганая машина сделала первый шаг к пропасти. - Маршал махнула пальцем по браслету и на огромном экране над столом возникли снимки жертв и видеозапись, на которой функционера уводили под конвоем.
- Мы смешаем её с грязью, мы зальём её цветущие улицы своей кипящей кровью. Она хочет обречь нас на судьбу вечных рабов, требующих кнута и жёсткой руки. Мы покажем, что мы не согласны. - Офицеры скрестили взгляды на голограмме. Запись показывала сложенные в ряд тела, с аккуратными отверстиям во лбу. Жертвы еще не были упакованы в мешки, поэтому можно было разглядеть лица и опознать погибших людей. Вглядываясь в их мертвые глаза Ева поняла, что чувствует лишь холод и онемение, там, где раньше были боль и сопереживание.