- Я заметил твою хитрость. - Люция слегка скосила взгляд и посмотрела на сидящего в кресле-каталке старика. Его глаза были направлены прямо на неё. - Ты начинаешь бросаться лозунгами, когда понимаешь, что надо сделать то, на что сама пойти не в состоянии.
Улыбка медленно сползла с лица Евы. Генерал посидел еще некоторое время рядом с ней, а затем щёлкнул блокираторами колес и поехал в сторону выхода, оставив маршала в одиночестве.
Когда дверь за ним закрылась Ева почувствовала, что дрожит, с трудом сдерживая подступающую тошноту. Обхватив плечи, Люция поймала взглядом своё отражение - хрупкой запуганной девушки с копной горящих красных волос. Маршал повторила слова старой клятвы и сжавшись в комок опустилась на корточки, до боли сжимая пальцы на дрожащих руках и изо всех сил борясь с желанием заплакать.
Вот моя армия...
Вот моё оружие...
Глава 12
Капитан Финк сидел на койке в одиночной камере. Тусклый жёлтый свет уличного фонаря пробивался через маленькое окно. Тёмная тень вырисовывала на полу неровную асимметричную фигуру. В глубоком чёрном мерещилось движение чего-то большого, враждебного и злого. Но Ник не двигался. Не пытался скрыться от глаз несуществующих чудовищ. Потому что от взора настоящего чудовища скрыться невозможно. Финк поднял голову и встретился взглядом со своим отражением. Впервые его передёрнуло от увиденного.
В этих глазах раньше было куда больше жизни. Теперь в них плескалось нечто куда более отвратительное. Из этих глаз на него смотрел затравленный зверь, усталый и запыхавшийся, окружённый гончими, осознавший, что конец неизбежен.
Несмотря на смертельную усталость, Ник не мог уснуть. Сон казался несбыточной мечтой, наградой, которой он был не достоин. Под изуродованные кислотой больше пятнадцати лет назад веки будто насыпали песка. Усталость причиняла телу физическую боль. Настоящее путалось с прошлым - закрывая глаза, Ник видел всё ту же картину.
Вспышки.
Падающие, словно изломанные куклы, тела.
Что из происходящего реально? Это происходит сейчас или уже произошло в прошлом? Ник видел перед собой лицо Евы в противогазе, появляющееся и исчезающее вновь в такт её движениям. Ник видел плачущую Сюин и свою руку, вытянутую ей навстречу. Ник видел, как сгорает в ярком синем пламени Йегер. Снова и снова перед его глазами появлялись живые и мёртвые, которые двигались и говорили, как живые.
Достав из кармана фигурку рыжеволосого монстрика, Ник сжал её в ладони, боясь посмотреть в глаза куску пластмассы. В голове застыл один единственный вопрос.
Почему?
Почему я сделал это? Почему из всех возможных вариантов он выбрал именно этот?
Взяла ли верх усталость, склонившая мозг к простейшему решению, отнюдь не самому правильному? Может, всему виной сжатый срок на принятие решения? Ник никогда не умел думать быстро...
Может всё дело в вере в собственную непогрешимость, привычке совершения поступков, которые всегда распознавались как правильные? Есть ли хоть одно достаточно веское оправдание действиям с необратимыми последствиями?
Ничего нельзя больше исправить. Приводя в исполнение такое решение, он расписался в убеждённости в собственной непогрешимости. В высокомерной и эгоистичной вере в то, что поступает правильно.
Есть ли наказание достаточное, для того, чтобы покарать за такую наглость?
До самого утра Ник не сомкнул глаз.
Принесли завтрак. Капитан проглотил его, не чувствуя вкуса. Смерть отравила нервные окончания холодом онемения. Чувствовать могут только живые.
Погрузившись в собственные мысли, Ник потерял счет времени и не заметил, как наступило время посещений. На плечо легла ладонь с длинными красивыми пальцами с аккуратным маникюром. Капитан поднял голову и увидел стоящего перед собой мужчину, от лучезарной улыбки которого веяло проблемами. Блондин был одет в серо-коричневый костюм, достаточно старый, но еще не успевший стать потрёпанным. От него пахло дорогим одеколоном, мятой и едва уловимым запахом чего-то до боли знакомого... Так пахнет старый чулан в родительском доме, в который никто не заглядывал несколько лет.
Ник хотел спросить, какого черта этот человек делает в его камере, но тот опередил его и, не стирая широкой улыбки с лица, заговорил:
- Капитан, прежде всего хотелось бы выразить вам глубочайшее почтение. Ваша работа является необходимой для общества, каждый из нас нуждается...
На Ника полился бурный и эмоциональный словесный поток, состоящий из сотен ничего не значащих эпитетов. Финк не мог вставить и слова, чтобы хоть как-то прервать бесконечный монолог вошедшего. Оправившись от первого потрясения, Ник сбросил с плеча руку говорившего и громко спросил, - Кто ты?