Шарма отпил горячего чая из кружки и довольно зажмурился, улыбнувшись. Выждав некоторое время он ответил, посматривая на дверь, - Я хотел спросить как прошло совещание? Твой проект утвердили?
Чашка с тихим звоном коснулась блюдца. Селена заговорила только после того, как этот звук полностью затих, медленно растворившись в окружавшей их тишине.
- Да, я... - женщина запнулась и замолчала. Некоторое время ничего не происходило. Но затем Селена развернулась и посмотрела прямо на своего мужа. - Нам надо поговорить.
Шарма опустил глаза и быстро начал собираться. Взяв со стула и накинув на руку классический чёрный плащ, он торопливо двинулся в сторону выхода, стараясь не встречаться с женой взглядом. Селена преградила ему путь. Со слезами на глазах, она вцепилась в рукава его пиджака и заставила посмотреть на себя. По любимому и такому родному лицу текли слёзы, оставляя еле заметные дорожки на ровной белой коже. Она прикусила губу и тихо всхлипывала, не опуская головы и продолжая смотреть в его чёрные глаза, которые вечно норовили скользнуть в сторону.
Шарма вздохнул и нежно взял в ладони её лицо, вытирая большими пальцами слегка выступающие скулы. Он смотрел с нежностью, всё с той же любовью, что и сорок лет назад. Руки, сжимавшие пиджак, бессильно упали вдоль тела. Селена опустила голову.
- Мне нужно бежать, дорогая.
Поцеловав на прощание жену, лучший прокурор Нового Союза вышел на улицу, аккуратно прикрыв за собой дверь дома, в котором всегда было чисто и тихо, где просторные комнаты ежедневно убирали десятки машин, не оставляя ни одного угла грязным.
Шарма поправил и так идеально сидящий костюм и галстук, медленно повернулся и спокойно пошел к зависшему в воздухе гравимобилю. Дверь бесшумно растворилась, позволяя мужчине сесть. Подвернув полы плаща, прокурор опустился на мягкое кресло и, подождав пока дверь появится снова, дал машине команду трогаться.
Шеф позвонил, когда прокурор пролетал над Камой, вырвав его из размышлений. Шарма не торопился отвечать, несколько секунд просто смотря на изображение своего начальника и не начиная разговор.
- ...потому что они в любом случае ничего сделать не смогут... - Как обычно, Боннард делал несколько дел одновременно и не мог просто ждать, пока Шарма ответит на вызов. Его широкий нос с шумом гонял воздух, сильно расширяясь при вдохе, глаза смотрели в одну точку, а большие пальцы сжатых в замке рук постукивали по животу - так Роберт выглядел, когда с кем-то увлеченно спорил.
Шарма не стал дожидаться, когда шеф договорит и дал знать, что связь установлена.
- Кхм.. Роберт?
- Да, привет, сейчас. - Боннард подался вперед, выравниваясь, положил руки на стол, время от времени слегка поводя пальцами по воздуху и шевеля глазами, взгляд которых стал пустым. Шарма терпеливо ждал. Внизу проносились девственно чистые леса, свободные от человеческого присутствия.
- Дело есть, - сразу после слов Роберта раздался еле слышный сигнал. Линзофон развернул полученный от шефа файл. “Финк”, прочитал прокурор фамилию и, не веря своим глазам, начал изучать предоставленные материалы. - Я знаю, ты не следишь за новостями. Но его арест вызвал целую бурю недовольства. Поэтому...
- Слушания будут публичными.
Боннард помолчал, не возражая, но и не подтверждая его предположение. Шарма резкими движениями разгладил невидимые складки на своих брюках.
- Я не участвую в публичных делах. - отрезал прокурор.
Роберт не обратил внимания на его комментарий и всё так же молчал, слегка двигая пальцами в воздухе и беззвучно шевеля губами.
Гравимобиль нёсся сквозь пространство к заданной цели. На горизонте выстроились длинной цепью Уральские горы, вершины которых были укрыты снегом, резко контрастирующим с зеленым лесом вокруг. Но Шарма, погруженный в чтение и летавший этим маршрутом сотни раз не обращал на окружающие красоты внимания.
Впервые за всю свою жизнь он не хотел выиграть дело. От этого случая дурно пахло. И то, что выиграть его, судя по представленным данным, будет проще простого делало ситуацию еще хуже. Шарма отчаянно пытался найти рациональные оправдания для себя и для своего начальства, стараясь убедить себя в том, что причина для отказа - это вовсе не банальный страх.
Прокурор поправил манжеты и посмотрел на Роберта так, будто тот сидел перед ним. Боннард на мгновение замер, но затем продолжил дирижировать одному ему видимым оркестром.
- Я отказываюсь. - Шарма постарался вложить в голос всю уверенность, которую смог найти. Теперь осталось лишь заставлять себя молчать. Дать понять, что переубедить тебя не получится.
Шеф молчал. Занимался своими делами, не обращая внимания на ожидавшего ответа подчиненного. Гравимобиль по какой-то причине начал снижаться. Заложило уши. Шарма поправил галстук и сглотнул.