Боннард положил ладони на стол. Его взгляд стал цепким и ясным. Роберт не сказал ни слова, не попытался переубедить прокурора, не настаивал на том, что тот обязан взять дело - просто молча смотрел, отложив все дела. Как отец, что ждет, когда несмышленое нашкодившее чадо образумится и признает вину. Шарма держался несколько секунд, но в конце концов не выдержал и отвел взгляд. Шеф снова занялся своими делами.
- Ты лучший прокурор, который у нас есть. - голос Роберта звучал отрешённо, словно он не хвалил, а просто констатировал факт. - Все сеньоры согласились, что обвинителем выступишь именно ты.
Шарма опустил голову и прошептал на выдохе, - Но я не хочу...
Он так и не узнал, услышал ли Боннард его ответ, потому что тот отключился. Прокурор сидел неподвижно, рассматривая еле заметный узор на ткани брюк, убирая пальцами невидимые ворсинки и резкими движениями стряхивая несуществующий мусор. Мыслей не было. Шарма не брался судить, реальна ли окружавшая его тишина.
Фотография Ника висела перед глазами. Прокурор свернул дело и закрыл глаза, а затем, попытавшись прогнать сонливость, с силой сдавил переносицу.
Весь оставшийся путь он просидел, погруженный в свои мысли и лишь под конец выпрямился и, обхватив пальцами подбородок, стал лихорадочно водить глазами из стороны в сторону, словно не мог сосредоточиться на чём-то одном. Тонкие бледные губы двигались в такт скачущим мыслям, беззвучно повторяя слова, звучащие в его голове.
Долетев до места, он приказал гравимобилю сесть прямо перед зданием суда. Прохожие, взглянув на лицо прокурора, шарахались в сторону - настолько жутко и неестественно выглядела улыбка на его крысином лице. Но Шарме было плевать.
Он улыбался.
***
- Вы понимаете, в чём вас обвиняют? - смодулированный системой голос звучал из встроенных в стены динамиков. Ник сидел на возвышении, у дальней стены зала. На том месте, где раньше сидели судьи, теперь сидели подсудимые. Такое расположение выделяло человека, подчёркивало важность происходящего, ответственность окружающих за его судьбу..
Финк кивнул. Некоторое время в зале царила живая тишина, наполненная шорохами, еле слышным шёпотом и сдержанным покашливанием. Лев хотел уже подсказать своему клиенту, что подтверждение должно прозвучать устно, но внезапно для него Ник заговорил. И вовсе не то, что адвокат хотел бы услышать.
- Двенадцатого сентября две тысячи сто девяносто третьего года я, командир семнадцатого специального отряда функционеров, капитан Финк, вынес смертный приговор двенадцати неполноценным гражданам, арестованным в ходе операции. Затем привёл его в исполнение. - Лев схватился за голову, судорожно пытаясь придумать новую стратегию защиты. Его вариант не учитывал чистосердечное признание в самом начале слушаний. Не обращая внимания ни на своего адвоката, ни на окружающую обстановку, Ник продолжал говорить, словно это какой-то пустяк. - Правомочность данного поступка сомнительна. Принимая данное решение, я руководствовался положением о действиях офицерского состава в условиях боевых действий.
Финк монотонно декларировал свою версию событий. Суд молча слушал.
- Стоит учесть, что я находился в здравом уме и осознавал, что приведение в исполнение данного приговора по сути своей - казнь. - С места адвоката раздался нервный смешок. Ник сделал паузу, но никаких возражений не прозвучало, поэтому он продолжил, - Положение же дает командиру звена право в исключительных случаях стрелять на поражение. Например, если данное действие может спасти чью-то жизнь, в том числе, жизнь функционера. Но этот случай...
По залу суда разнесся резкий звук скрипа - Лев резко вскочил, ударив ладонями по лакированному столу из светлого дерева.
- Я протестую! - резко выкрикнул адвокат.
На мгновение в зале повисла абсолютная тишина, казалось люди перестали даже дышать. Некоторое время ничего не происходило, но затем Карма нарушила молчание, механический голос проговорил, - Протестуете против чего?
Лев молчал, собираясь с мыслями. Сидящий напротив за столом обвинителя Шарма резкими движениями стряхнул со своих брюк невидимую пыль. Его лицо ничего не выражало. Прокурор не проронил ни слова.
Пауза затягивалась, тишина вокруг постепенно заполнялась еле слышным шумом, движением и жизнью. Лев оттолкнулся от стола и выпрямился, дерево скрипнуло, разгоняя начавшее распространяться беспокойство. Адвокат посмотрел на прокурора. Шарма встретился с ним взглядом и почти сразу опустил глаза. Лев повернулся спиной к Нику и обратился к залу и голографическим аватарам судей.