Ник сглотнул. Судья Действий опустил руки вдоль тела, отвернулся и посмотрел вниз, его голос звучал тише обычного:
- Виновен.
Девочка невозмутимо облизывала испачканную растаявшим мороженым руку. Её глаза были устремлены на подрагивающий в воздухе шарик. Шарма удивленно поднял глаза и присмотрелся к судьям. За всю его практику не было такого, чтобы они принимали решение так долго. Либо мнения судей настолько различаются, что консолидировать их в одно быстро не получается, либо Карма привлекла для этого дела больше трёх человек на каждую позицию.
- Мы считали дядю хорошим, пока дядя не заговорил. - Детский голос Судьи Намерений был наполнен неприкрытой обидой. - Дядя говорил плохие вещи. Дядя виноват.
Старик начать говорить сразу после того, как закончила девочка. Сколько бы ни скрывалось реальных мнений за решением каждого Судьи - Карма адаптировалась и смогла рассчитать нагрузки так, чтобы не имитировать задумчивость аватаров.
- Мы думаем так: коли наломал дров - отвечай. Токмо тут чёрт ногу сломит - вроде как это же мы человека и довели. - Старик разгладил бороду рукой и пожевал губами. - Ежели за день завтрашний думы держать, так страх большой есть. Оно же противу нас может обернуться. Накажем - врагам мёдом намажем, простим - долгов нарастим.
Судья Последствий прикрыл глаза и покачался в своем кресле. Умиротворённая улыбка постепенно сползла с его лица, сменилась спокойным выражением, а затем уголки губ и вовсе опустились, начертив ярко выраженную дугу. Старик сложил руки на животе и постучал пальцами по сухим костяшкам, отбивая ритм какой-то старой никому не известной песни.
- Вину видим мы в делах сего отрока. Осудить надобно. - Сказал он не открывая глаз.
Тёмная чаша весов Фемиды давно перевесила светлую и опустилась. Ник опустил голову вместе с ней. Карма зачитала приговор, в качестве меры пресечения заключив следующее:
- За неправомерное убийство двенадцати неполноценных граждан капитан Финк приговаривается к бессрочному заключению до переаттестации этичности. Приговор окончательный и подлежит обжалованию только по решению Кармы.
Грустно хмыкнув, Ник усмехнулся и медленно выдохнул, погрузившись в свои мысли. В конечном итоге, по-настоящему мы хотим справедливости для всех... Кроме себя. У любого действия есть последствия. В некоторых случаях любое решение будет неправильным. И что бы ни произошло впоследствии, важно лишь то, что ты делаешь. И твоё к этому отношение. С каким из неправильных решений ты можешь смириться?
Некоторое время ничего не происходило. Шарма, Лев и Жебер обменялись взглядами. Старик улыбнулся, из-за чего стал выглядеть так, словно нежился на летнем солнце, подставляя лицо его тёплым лучам. Сидящие в зале люди стали осматриваться по сторонам, не понимая, почему заседание не объявляется закрытым. Но затем Карма заговорила, моментально приковав всё внимание к своему механическому голосу:
- За непредставление допустимых рекомендаций Отдел Проектирования и Разработки Эволюционирующих систем обязывается выпустить обновление Ядра. В обновлении необходимо предусмотреть отображение минимальной рекомендации в аналогичных случаях, с пометкой “допускается импровизация”. - Жебер спокойно кивнул, не снимая с лица улыбки. Карма продолжила не сразу, а после небольшой паузы, словно дожидалась одобрения создателя, - За самоотверженную службу и плодотворную работу на благо общества, капитану Финку присваивается звание Полковник, с соответствующим повышением минимально допустимого уровня этичности.
Салид встал и направился к выходу. В полной тишине удары окованной металлом трости о паркет гулко разносились по залу. Карма закончила:
- Заседание окончено. Благодарю за ваше время и внимание.
*** Селена была беременна. Шёл третий месяц. Шарма знал. Шарма всегда знал. Знал ещё до того, как узнала она. Чувствовал, как чувствует лжецов, пытающихся оправдать выключение линзофона перебоями в питании.
Опустив голову, он слушал. Кивал её словам. Подтверждая собственные мысли.
- Я никогда не любила тебя... - Залитое слезами такое родное, такое любимое лицо. Он никогда не хотел делать её несчастной. Но Шарма всегда знал. Знал, что его чувства никогда не будут разделены. Но глупая надежда, мечта о том, что его любви хватит на всех, заставляла улыбаться, вставать по утрам, есть пресный завтрак и избегать тяжёлых разговоров.