Люди придают символам смыслы. А затем приносят им жертвы. Потому что жертвы утоляют жажду страха. Страха, что существует с начала времен.
Страха неизвестного.
Крис вглядывался в лицо Евы и не мог понять, что она чувствует. Ее вечно горящие глаза потускли, стали похожи на глаза рыбы в ресторанном аквариуме. Живые и мертвые одновременно. Живые, потому что еще могут двигаться. Мертвые, потому что уже не могут жить. Крис опустил руку в карман и нащупал бархатистую поверхность заветной коробочки.
- Надеюсь, что это так, - сказал он, стараясь не замечать ее отрешенности. Ева не заметила, как музыканты окружили их стол. Они вдруг запели, все хором, как по команде. Крис встал на одно колено и протянул ей раскрытую бардовую коробочку, в которой красовалось аккуратное колечко. Глаза Евы медленно прояснились, в радужную оболочку вернулся цвет, словно пузырек воздуха который появляется из мутной воды. Девушка улыбнулась.
- Как старомодно. И глупо. - Думала Ева, почему то ощущая боль в щеках, от напряженных мышц. Крис рассмеялся и смахнул пальцем слезу. Девушка по какой-то причине тоже расплакалась и не могла остановиться. Она потянулась к кольцу левой рукой, желая пощупать его. Но затем отдернула руку, будто почувствовав что-то горячее.
Все естество вопило о том, что нельзя отпускать эту возможность, что этот момент - величайшее сокровище. Но всегда есть те кто хотят и те, кто должен. Вместе с осознанием этого, словно почувствовав ее сомнение Крис схватил Еву за руку. Она улыбнулась ему в ответ. Тепло и преданно. Щеки больше не болели и не горели. Ева больше ничего не чувствовала. И не могла заставить себя имитировать. Это было бы нечестно. Неправильно. Недостойно.
Чувства - это для другого времени. Для другой эпохи. Для другой Евы.
Правая рука в мягком свете, казавшаяся изрисованной тонкой красной ручкой уверенно взяла кольцо. Ева встретилась глазами с Крисом, который почему-то больше не улыбался. Не отрывая от него взгляда она надела кольцо. Музыканты и официанты захлопали, поздравляя обручившихся.
Прости меня, Крис. Я не хотела для тебя такой судьбы. Но ты зря сомневаешься. Ты причина, по которой часть меня все еще жива. По которой в моей жизни еще осталось что-то настоящее. Ты мое сокровище. Я никому тебя не отдам. Я буду держать тебя рядом, как можно ближе. Так близко, чтобы ты всегда смог осветить окружающую тьму, что постепенно сжимается вокруг моей шеи.
На лице Евы расцвела настоящая улыбка. Живая и искренняя, та, что сопровождает счастливых людей. Пускай на долю секунды, пускай лишь на миг. Пускай. Но она улыбалась. Крис запоминал каждую морщинку, что прорезала себе место сквозь притворный пластик ее вечно безэмоционального, полного притворства лица.
Она сияла. Вокруг стояли музыканты в черно-белых костюмах и официанты в одноцветной униформе. Крис не видел ничего кроме нее. Весь мир лишь заполнял фон и готовил почву.
А она сияла.
***
Мы вышли на улицу. В воздухе кружился снег, окрашивая в белый цвет грязные, серо-коричневые мостовые и подворотни, полные скрученных теней, невидимого движения и неясных силуэтов. Во время снегопада здесь хотя бы ненадолго становилось чисто. Скоро генерал мороз выгонит с широких улиц бездомных собак и безработных алкоголиков. Город вновь вдохнет полной грудью, свободный от вечного бремени бесполезных людей. Встрепенется, словно сбрасывая с себя блох и надоедливых паразитов, беззаботно пьющих сочную и сладкую кровь.
Ева поискала глазами Криса. Тот стоял чуть поодаль, о чем то беседуя с администратором заведения. Мимо прошла пожилая пара. Проходя мимо, мужчина приподнял шляпу и вежливо улыбнулся, а его спутница улыбнулась и слегка присела, имитируя книксен. Ева кивнула в ответ, но они уже не смотрели в ее сторону. Швейцар в зеленой ливрее с золотыми пуговицами, слишком красивой, чтобы быть теплой, торопливо раскрыл перед парой двери и склонился в глубоком поклоне. Пара прошла мимо, даже не посмотрев в его сторону.
Крис окликнул Еву, вырвав ее из задумчивости. Девушка поправила шубу из черного меха и улыбнулась ему в ответ. Изо рта вышло облако клубящегося пара, что быстро растворилось в вечернем воздухе. Ее будущий супруг встал рядом. Ева постучала каблуками высоких кожаных сапог друг о друга, стараясь согреться.